– Смотрим, как толпа орущих психов, – не отрываясь от экрана, отвечает Мариус, – решает, нужно ли другому орущему психу лежать в больнице. Вон, как у людей всё теперь устроено…
– Прекрасный образчик современной человеческой поп-культуры, – поддакивает ему Тенёв. Звучит он куда более бодро, нежели вампир, которому не то не нравится шоу, не то бодрствование днём. – Очень мне нравится! Глотки друг другу готовы перегрызть за просто так! – Голос Тенёва становится выше, демон чуть не захлёбывается слюнями от восторга. – Обязательно при первой же возможности схожу к ним «экспертом»… Садись, посмотри с нами.
Роза не уверена, что хочет слушать людские крики и видеть, как они глотки друг другу перегрызают. Насмотрелась уже! Из окон их спальни в академии открывался довольно живописный вид на ад, заметны были даже шпили замка Сатаны. Товарки её частенько устраивались по вечерам возле окна с биноклями и смотрели на него и на мёртвых людей, штурмующих заколдованные ворота: они вопили, распихивали друг друга локтями и коленями, кусались и царапались, топтали ногами упавших – они на всё были готовы, лишь бы быть поближе к Дьяволу, когда он всё же выйдет, утомлённый криками, и уничтожит тысячу-другую. Впрочем, с уничтожением себе подобных люди и сами неплохо справлялись.
«Срань господня!» – смеялись её товарки. Это высказывание они относили не к ситуации, а к самим людям, хотя те предпочитали верить, что бог их сотворил, а не высрал. Не больно-то велик такой бог, если эти жестокие неразумные создания стали венцом его творения. Но люди свято в это верили, не желая признавать, что они всего лишь животные, не больше и не меньше. Их склоки перед замковыми вратами были для юных ведьм чем-то вроде петушиных боёв. Они делали ставки корнями мандрагора и приворотным зельем. Роза ставок не делала.
Однако она подходит к кровати Тенёва и в нерешительности опускается на самый край.
«Мракобес! – доносится из разбитого экрана. Вопит очень тучная женщина. Изо рта её в камеру летят слюни. – Ирод поганый! Ничего святого у него нет!» Они будто бы уже и забыли, что должны были вызволить из психиатрической больницы здорового человека. Жена художника плачет. Роза отворачивается от экрана.
Глядя на собственные сложенные на коленях ладони, она спрашивает:
– Ребят, мы с вам друзья?
Вампир поднимает голову, внимательно смотрит на неё, хмурится. Друзья – это понятие, свойственное одним только людям. Что-то вроде стаи, основанной не бог весть на каких принципах: стая защищает друг друга, вместе охотится, справедливо делит еду, состайники греются о бока друг друга холодными ночами и почитают вожака. Люди принимают в свои «стаи друзей» тех, с кем есть о чём поболтать, с кем можно выпить кофе или пива… Вожаков, которые разрешали бы споры меж ними, нет, поэтому дружеские узы часто непрочны, не подкреплены никакими принципами и то и дело рвутся. А даже если и нет, друзья – не стая, и совсем не факт, что они станут прикрывать друг другу тылы, помогут перевезти мебель, поделятся едой в голодную зиму.
В собственных доводах Мариус не уверен: ему незнакомы понятия ни дружбы, ни стаи. Вампиры чаще охотятся по одному. Есть, конечно, и такие, кто образует кланы, но не он…
Но разве Роза не помогла ему спастись от обжигающих лучей солнца? Разве не тратит она собственные силы и драгоценные ингредиенты на мази для него? Дьявол не просил её об этом, только о своём колене… Но Роза добродетельна и милосердна, она никогда не ждёт, пока страдающий начнёт выть от боли и звать на помощь. Она скромна и честна: знает, что об оказанной услуге вампир её не просил, что сделок он с ней не заключал и ничего ведьме не должен, и поэтому теперь, придя просить о помощи, она ничего не требует, не выкрикивает ему в лицо пафосных слов, а смиренно спрашивает. Мариус уверен, что даже если сейчас он скажет ей: «Нет, Роза, мы не друзья», она не отвернётся от него, продолжит варить для него эту слизь, воняющую болотом, пока беда, пришедшая к ведьме, не обглодает её до костей. Но он ей этого не скажет: Роза добродетельна и милосердна, она помогла ему в трудный час, и будь она вампиром, Мариус непременно основал бы клан, чтобы принять её туда, будь он магом, он, конечно, хотел бы быть с ней в одном ковене. Но пусть она, по крайней мере, будет в его стае.
Другом Мариус её не назовёт: это понятие, свойственное людям, существам злым и жестоким, думающим лишь о том, как подставить ближнего ради собственной выгоды. Это понятие, под которое Роза не заслужила попасть.
– А это смотря что надо, – плотоядно усмехается Тенёв. Он однако так и не отворачивается от экрана, чтобы одарить ведьму хитрым и довольным взглядом.
У демонов, как и у вампиров, друзей не бывает, но Тенёв не приемлет, кроме того, ни стай, ни кланов: дешёвый торгаш, некогда бывший человеком, и так до конца и не изменившийся. Дьявол взял его затем, что полагает, будто Тенёв разбирается в человеческой психологии. Он и правда несколько в ней понимает.
