Тенёв доволен видом загнанной жертвы, которая сама к нему пришла и просит об услуге, с которой можно будет потребовать услугу ответную… Требованием платы и взысканием долгов никогда не стоит пренебрегать! Можно, конечно, последнюю рубашку ближнему отдать, запястье подставить вампиру, чтобы напился, и вырвать своё чёрное сердце, чтобы ведьма сварила из него студень – но своя-то шкура подороже будет. «Спасибо тебе, мил человек», – вот и всё, что можно получить за добродетель и альтруизм. Нет уж, увольте! Мир – огромный рынок, покупай других, продавай себя. А за «спасибо» на рынке разве что плюху в нос получишь.
– У меня проблема, – бормочет Роза себе под нос. – Вернее, у всех нас проблема по моей вине…
По коридору разносится звонкая трель. Потом ещё раз. Затем во входную дверь начинают оглушительно колотить.
– Что это? – бурчит Мариус. – Ждёте кого-то?
– Думаю, это как раз проблема, – признаётся ведьма.
Тенёв вскакивает, довольно всклокоченный, выходит в коридор. Роза семенит за ним, на ходу рассказывая:
– Я оставила телефон человека, который жил здесь, и потом ответила на звонок…
Выражение лица обернувшегося Тенёва красноречиво свидетельствует о том, что Роза круглая идиотка, и никакой ему не друг, и он гораздо охотнее сейчас бы прибил ведьму, чем стал ей помогать. Но в дверь продолжают неистово молотить. Бежать некуда: спасать приходится не только Розу, но и себя самого.
Он отворачивается от ведьмы и пристально смотрит куда-то. На глазах Розы черты лица Тенёва плывут, искажаются, плечи становятся шире, ноги – длиннее, массивное брюхо вываливается из-под ремня – через две секунды перед ведьмой стоит владелец квартиры, точно такой, как на семейной фотографии, на которую смотрел демон.
– Если что, ты – наглая горничная, ответившая на звонок, – зло шипит Тенёв. Ведьма отчаянно кивает.
Незапертую дверь демон открывает до того резко, что стоящий за ней едва успевает остановить занесённую для очередного удара руку и не стукнуть Тенёва по лбу. Визитёр мало походит на сотрудника полиции: одет он не по времени, в какие-то грязные лохмотья, подвязанные добротным кожаным ремнём, роста в нём не меньше двух метров, сальные волосы переходят в такую же сальную бороду, свободная рука свисает до самых колен, другая – поддерживает лежащий на широком плече дубовый гроб. От гостя до того сильно несёт мертвечиной и разложением, что слезятся глаза, а желудок скручивают рвотные позывы.
Удовлетворённый тем, что ему наконец открыли, мужик достаёт клок бумаги и долго таращится в него, задумчиво кося глаза. Розе думается, что читать он не умеет. Тенёв отходит от двери, стараясь удержать внутри душу какого-то несчастного, найденного возле замка Дьявола. От тошноты маскировка его начинает понемногу сползать, но демон и не пытается удержать её.
– Стало быть, – бормочет визитёр, убирая бумажку и поскрёбывая обкусанными жёлтыми ногтями щёку; кожа его покрыта оспинами и коростами, ногти сдирают засохшие корки, – здесь живёт Мариус Фонфладнеров?
– Фон Фландерхоф! – возмущается вампир, высовывая из-за двери спальни свой длинный нос. В профиль, на фоне ввалившихся глаз и щёк, нос этот кажется и вовсе огромным.
– Ага, – соглашается мужик, снимая с плеча свою ношу и прислоняя её к стене. – Доставка, стало быть: гроб Мариуса Фонфладнерова – получайте.
Разгневанный неправильным произнесением своей фамилии вампир подлетает к мужику и злобно зыркает на него. Сделать больше Мариусу не позволяет собственная комплекция: он на голову ниже и раза в два уже в плечах. Вампир поднимает палец и медленно, с расстановкой и ядом в голосе произносит:
– Я Мариус, барон фон Фландерхоф! Запомни это имя, челядь, и не смей впредь его коверкать.
– Развелось вас, – беззлобно ворчит мужик, продолжая вычёсывать из бороды отсохшие коросты, – баронов траханых… Нет бы спасибо сказать, он орёт и пальцем тычет! Обратно вниз, стало быть, сам свой гроб попрёшь. Ну, бывай…
Он разворачивается и уходит, раскачивая своими длинными, как у гориллы, руками.
Роза тихо хихикает над его словами и подхватывает гроб, помогая Мариусу внести его в спальню. Тенёв недовольно насупливается: помощь Розе не потребовалась, значит, и ответной услуги от неё не получить – неприятно вышло.
***
На улице по-зимнему холодно: ветра нет, снег перестал валить и теперь лишь громко скрипит под каждым шагом, но мороз всё равно царапает щёки и хватает за уши своими обжигающими пальцами. Накидываю на голову капюшон. По парку бегают дети, парочками и по одному прогуливаются старики – как ни глянь, шумно и людно; воздух пропитан их парфюмами, запахом обувного крема и газировки, которую пьют дети – зимой не пахнет. Обледеневшая лавка щиплет за задницу и ляжки, но я устала стоять.
