Флюоресцентные лампы жужжали над их головами.
Этан прокатил теннисный мяч под ногой.
— Так почему ты вчера не захотел пойти на вечеринку со мной? — Спросила она чуть позже.
Итан отвернулся от неё и посмотрел на большую деревянную песочницу по другую сторону забора.
На песке лежало несколько забытых совков и формочек в виде замков.
Эмма готова была поспорить, что всё это пахло мочой.
— Мне не очень нравятся твои друзья.
Эмма пожала плечами.
Она не была уверена, нравятся ли ей самой друзья Саттон.
— Ты не должен был бы говорить с ними.
Я была той, кто пригласил тебя.
Он сковырнул с раны на коленке засохшую корочку.
— Честно? Я почему-то думал, что это подстава.
Я боялся, я пошел бы на ту вечеринку и… я не знаю.
Кто-нибудь вылил бы мне на голову свиную кровь или ещё что-нибудь в стиле фильмов ужасов.
— Я бы не стала подставлять тебя!
Итан шумно вдохнул.
— Саттон Мерсер не стала бы кого-то подставлять? — он с сомнением посмотрел на неё.
Эмма уставилась на светящуюся сетку в середине корта.
Она не имела понятия, что бы Саттон сделала, а что нет.
Все эти замечания учителей, дело на неё в полиции.
Она начала чувствовать себя лично ответственной за все это, даже если она не имела ни малейшего представления, что это было.
Эмма полезла в открытый пакет M & M'S и схватила горсть.
Рассеянно, она разместила несколько себе на бедре в виде смайлика: два синих M & M глаза, зеленый нос, красные и коричневые M & M улыбка.
— Ты тоже так делаешь? — спросил Итан.
Эмма подняла голову.
— Делаю что?
— Рожицы из еды.
Итан указал на создание Эммы.
Эмма наклонила голову.
— Я делала это, когда была еще маленькой.
Она лепила смайлики в мороженом из кусочков шоколада, или с помощью кетчупа на тарелке после того, как она съедала весь картофель.
Вожатый однажды застал её, когда она выкладывала счастливую рожицу из хрустящих колечек «Cheerios» и сказал Эмме, что возможно она делала это, потому что ей было одиноко.
А Эмма просто считала, что всё, что она ела, заслуживало некой индивидуальности.
Итан закинул в рот драже M&M.
— Когда я был маленьким, мой папа сделал мне бельгийскую вафлю, которую мы назвали Боб. Боб был обычной вафлей с двумя большими черничными глазами, носом из взбитых сливок…
— И дай угадаю, — Эмма прервала его забавным образом. — Улыбкой из бекона?
— Неа.
Итан указал на нее.
— Кусочка мускатной дыни!
— Дыня на вафле? — Эмма высунула язык. — Фу.
Этан ухмыльнулся и покачал головой.
— Я не могу представить Саттон Мерсер, играющей с едой.
— Есть много вещей, которых ты обо мне не знаешь, — дразнила Эмма.
— Я — большая загадка. Больше, чем ты думаешь, — тихо добавила она.
Итан одобрительно кивнул.
— Загадка — это хорошо.
Он наклонился к ней чуть ближе, слегка толкнув Эмму в плечо.
Он не отстранился от нее немедленно.
Эмма тоже не сделала этого.
На мгновение она почувствовала, как он улыбался ей, а не девушке, которую считал Саттон Мерсер.
Щелчок.
Свет над их головами исчез, корт заполнился темнотой.
Эмма напряглась и тихонько взвизгнула.
— Все хорошо, — сказал Итан.
— Просто закончилось время на счётчике.
Этан помог Эмме подняться, и вместе они нашарили дверь.
Сев в свой автомобиль и запустив двигатель, Этан высунулся в окно и посмотрел на нее долгим, любопытным взглядом.
— Спасибо, Саттон, — наконец, сказал он.
— За что? — спросила Эмма.
Он махнул рукой из окна на корт и небо.
— За это.
Эмма усмехнулась, надеясь, что он скажет что-то большее.
Он выехал с участка и направился к выходу.
«Светлячки» Owl City звучали из колонок.
Эта песня была одной из любимых песен Эммы.
Когда он повернул в сторону улицы, Эмма сползла с цепного ограждения на тёплый асфальт.
По крайней мере, кто-то здесь был нормальным.
Плохо то, что это был единственный человек, который, казалось, не хотел вмешиваться в жизнь Саттон.
В четверг после полудня на небе появились грозовые тучи, и тренер Мэгги объявила после седьмого урока по школьному радио, что тренировка отменяется.
Эмма так обрадовалась, что чуть не обняла учителя по Истории Аризоны.
Ее ноги болели после вчерашней тренировки и столкновений с Итаном прошлой ночью.
В конце дня Эмма набрала комбинацию на шкафчике Саттон, чья-то рука скользнула вокруг ее талии и крепко прижала к себе.
Эмма повернулась, чтобы увидеть Гаррета, сующего букет тюльпанов ей в лицо.
— С первой учебной неделей, почти именинница! — громко провозгласил он, наклоняясь, чтобы ее поцеловать.
Эмма напряглась, когда его губы коснулись ее.
Он пах скипидаром из классе искусства.
