Лживая игра полностью

То есть, я понимала, что Эмма должна была делать вид, как будто все нормально.

Я правда понимала.

Но, когда я видела, как Гаррет ласково касается кого-то еще, во мне поднимались ревность и грусть.

Гаррет больше не был моим.

Он больше никогда не будет моим.

Я все ждала момента, когда Гарретт отойдет назад, скрестит руки на груди и скажет: Боже мой.

Ты — не Саттон.

Я так надеялась.

Но этого не случилось.

— Ты была такой странной в последнее время.

Гаррет повесил рюкзак на плечо.

Да! — подумала я.

Кто-то заметил!

У Эммы была та же реакция, она тут же придумала отговорку.

Но тогда Гаррет добавил:

— Кажется, будто не видел тебя неделями.

Хочешь поехать в Бланко за начос?

Эмма заглянула внутрь шкафчика.

— Что, прямо сейчас?

Гаррет скрестил руки на груди.

— Да, прямо сейчас.

У тебя нет тенниса, не так ли? У меня тоже нет футбола.

И не сердись — одна тарелка начос не собирается прибавить тебе пять фунтов.

И кроме того, я бы все еще любил тебя, даже если бы ты набрала пять фунтов.

Эмма усмехнулась.

Она была против не из-за этого — она получила почетное звание в конкурсе питающихся хот-догами в Лас-Вегасе в прошлом году.

Крошечная японка, по всей видимости мошенница, обогнала ее.

Скорее, она чувствовала себя как-то странно, отправляясь на свидание с Гарретом… в одиночку.

Я бы все еще любил тебя, он только что сказал.

Если он действительно любил Саттон, не понял ли он, что Эмма была не она?

— Я немного занята, — прошептала она.

Гаррет взял руку Эммы в свою.

— Нам действительно надо поговорить.

Я немного подумал о… — Он замолчал.

— Помнишь, что мы говорили об этом лете? Я думаю, ты права.

— Угу, — Эмма осторожно сказала, вдруг почувствовав, как будто беседа проходила на языке, на котором она не говорила.

Было изнурительно делать вид, что она понимала, о чем все говорили в течение всего дня.

Вчера вечером, после тенниса с Итаном, она зашла на Facebook на компьютере Саттон, отчаянно пытаясь узнать что-нибудь, что она могла узнать о Саттон — кто она, что ей нравилось делать… кто мог хотеть ее смерти.

Благодаря автозаполнению, сайт загрузил профиль Саттон, ее логин и пароль.

Эмма перечитавала сообщения Саттон на Facebook, пытаясь почерпнуть сколько можно о ее личности, ее прошлом и друзьях, но там не было того, чего она еще не знала.

Новое Эмма узнала только о Гаррете, например то, что Саттон поддерживала его во время университетского футбольного матча, общалась с ним и его младшей сестрой, Луизой, и решала за него все вопросы имиджа.

Саттон даже написала сообщение: «Нравится новая рубашка, которую я выбрала для моего БФ[13]? Он как моя маленькая кукла!»

Впервые я почувствовала, что мне нужно защитить себя.

Кто она такая, чтобы судить меня? Но потом я подумала, почему я так беспокоилась о том, что носил Гаррет? Потому ли, что я просто хотела иметь кого-то, кого я могла бы одеть, кроме себя… или это было потому что я была действительно властной?

Эмма также начала пользоваться телефоном Саттон — он звонил миллион раз с этих пор, и, вероятно, будет странно не ответить на него.

Она проверила прошлые сообщения, чтобы увидеть, проливают ли они свет на что-нибудь о Саттон, но все из них были либо расплывчатыми инструкциями о том, где встретиться («MI NIDITO В СЕМЬ») или вопросы о сроках («ОПАЗДЫВАЕШЬ, УВИЖУ ТЕБЯ ЧЕРЕЗ 10») или взаимными оскорблениями — «НЕУДАЧНИЦА», написала она Шарлотте, а Шарлотта ответила: «СУЧКА».

Что касается ночи, когда Саттон ответила Эмме, призывая ее в Тусон, там был звонок от Лилианы в 4:23, пропущенный звонок от Лорел в 8:39, а затем три пропущенных вызова от Мэделин в 10:32, 10:45 и 10:59.

Голосовых сообщений не было.

И потом была картотека под столом Саттон, которая имела большой розовый замок и знак, который говорил ИГРА В Л.

Эмма искала ключ везде.

Она даже приложила туфлю к ручке, сильно ударив ею по замку, но всё это привело лишь к тому, что на пороге появилась Лорел, чтобы спросить, что же такое она вообще делает.

Она должна была открыть его, но как?

— Какие вы два сумасшедших ребенка? — Мэделин появилась из-за угла и встала между Эммой и Гарреттом.

Эмма не видела ее со вчерашнего дня, когда они вместе ели ланч.

Сегодня она была одета в зеленое платье, которое было настолько коротким, что, безусловно, противоречило школьному дресс-коду, черные ажурные чулки и черные ботинки.

Уголки ее рубиново-красных губ расплылись в улыбке.