Выпустив долгий выдох, Дилан опустил телефон и, крутанувшись в кресле, уставился в окно на здание суда напротив. Понедельник всегда самый напряженный день, и сейчас, после окончания обеденного перерыва, перед входом снова выстроились очереди тех, кто пришел на вечерние заседания.
Дилан наблюдал за тем, как молодая женщина тащит по лестнице коляску с ребенком, гадая, почему никто ей не помогает, и тут у него зазвонил телефон. Звонил Броуди, частный сыщик, к услугам которого Дилан нередко прибегал.
– А я как раз думал о том, чтобы позвонить тебе, – сказал Дилан. Он не общался с Броуди после того, как передал ему данные на Арло Уорда и попросил накопать все, что получится.
– Ну, значит, у тебя есть шестое чувство, потому что мне нужна твоя помощь.
– В чем дело?
– Я сейчас скину тебе адрес. Ты должен немедленно бросить все свои дела и примчаться сюда. И захвати с собой Лил. Вам лучше будет заняться этим вместе.
– Броуди, ты меня пугаешь.
– Да, и ты должен бояться. Я в охотничьем домике на месте преступления.
Лили вела машину, а Дилан смотрел в окно на проплывающий мимо пейзаж. Он попросил Броуди обыскать охотничий домик, в котором, по заявлению Арло, тот останавливался. Полиция обыскивала место в темноте, уже имея подозреваемого, сознавшегося в преступлении, а в таких ситуациях полицейские лишь проводят поверхностный осмотр, пропуская многие детали.
Беспокойство Дилана нарастало, поскольку Броуди упорно отказывался говорить, что ему удалось обнаружить. Это очень плохой знак – когда твой сыщик говорит, что тебе лучше увидеть его находку своими собственными глазами.
– Готова поспорить, в Лос-Анджелесе такой серой погоды не бывает, – заметила Лили, бросив взгляд на темнеющее небо.
Дилан проводил взглядом мальчишек, бегающих с мячом по скошенному полю.
– А ты сама отказалась бы от подобного предложения? Разве ты не хочешь стать богатой?
– Я просто хочу стабильности, Дилан. Как и ты, я выросла в бедности на ферме, моя семья с трудом сводила концы с концами. Я не хочу снова стать бедной, но также знаю, что богатство не измеряется деньгами.
– И я тоже это знаю.
– Подумать только, это говорит человек, который бросает любимое дело, чтобы заняться чем-то ненавистным ради денег!
– Я не меняю любимое дело на что-то ненавистное.
– Правда? – спросила Лили, сворачивая на грунтовую дорогу, ведущую к входу в каньон. – Ты думаешь, тебе будут платить триста штук за то, чтобы ты защищал невиновных? Ты будешь представлять интересы бизнеса. Защищать крупные компании, которые обидели бедняков и хотят выйти сухими из воды. Ты станешь большим человеком, сокрушающим маленького человека, Дилан.
