– Гипотетически, – сказал Дилан, и в его голосе прозвучала едва заметная злость, – этот адвокат не настолько глуп, чтобы к чему-либо прикасаться. Ваша честь, у меня был знакомый, работавший адвокатом по уголовным делам. Однажды ему позвонил его клиент и сказал: «Я только что ограбил банк, деньги и пистолет у меня в машине. Что мне делать?» Мой знакомый ответил, что звонивший ошибся номером, и положил трубку. Гипотетический адвокат в деле, которое мы вам изложили, мог поступить так же, как поступил мой знакомый, ни словом не упомянуть о случившемся в суде, и тогда никто ничего не узнал бы. Если вышеозначенный адвокат и заявил бы в суд, то сделал бы это по доброй воле, и посему будет ошибкой правосудия наказать клиента за то, что его защитник попытался поступить правильно. Разумеется, все это чисто гипотетически.
– Вздор! – не унималась Келли. – Ваша честь, они должны предоставить орудие убийства, после чего их нужно отстранить от дела.
Откинув голову на спинку кресла, Хэмилтон долго смотрел в потолок, постукивая ручкой по столу.
– Вот как мы поступим, – наконец сказал он. – Миз Уайтвулф, подготовьте ордер на обыск и дайте мне его на подпись, после чего вы будете вольны снова отправить следователей. Посмотрим, что им удастся найти. С моей точки зрения, осмотр, проведенный этим гипотетическим адвокатом, и обыск, который проведут ваши следователи, суть два не связанных между собой инцидента, посему никаких нарушений конфиденциальности отношений клиента и его защитника нет.
– Это неправильно, – возразила Келли. – Я собираюсь вызвать их в качестве свидетелей, чтобы они показали…
– К орудию преступления никто не прикасался, только посмотрели. Ваши следователи, если обнаружат его, смогут дать те же самые показания, которые можно ожидать от адвокатов. Я не буду отстранять их от дела. Что-нибудь еще?
У Келли заходили желваки. Она встала.
– Нет. – И, развернувшись, вышла.
Проводив ее взглядом, Хэмилтон подошел к вешалке за своей мантией. Лили также вышла из кабинета, а Дилан был уже в дверях, когда Хэмилтон его окликнул:
– Мистер Астер!
– Да, ваша честь?
– Я очень признателен, что вы не ответили: «Вы ошиблись номером».
Вечер накануне предварительного слушания явился привычной лихорадкой изучения доказательств и составления аргументов, однако Дилан и Лили уже потратили на это столько времени, что дальнейшие усилия больше не приносили новых результатов. Поэтому они купили продукты на ужин и поехали домой к Дилану, где к ним присоединился Джейк, бойфренд Лили.
Лили познакомилась с ним в книжном магазине. Она была ярко выраженным интеллектуалом, пустые разговоры ни о чем мгновенно выводили ее из себя, и Дилан гадал, чем Джейк смог привлечь ее внимание. Несмотря на шутку Лили про «Бентли» и то обстоятельство, что Джейк зарабатывал на жизнь, торгуя деривативами[22] на Уолл-стрит, выглядел он вполне приземленным.
Дилан сел за стол вместе со своей матерью, Марки и Джейком. Лили принесла всем воду, и они принялись за ужин: буррито[23] из мексиканского ресторана по соседству.
– Дилан, угадай, что у меня сегодня было в школе? – спросила с набитым ртом Марки.
– Что?
– Второй результат в классе по правописанию – вот что!
– Не может быть! Поразительно!
– Да. Я ошиблась только в слове «рудимент», написала вместо «и» «е». Но результат несправедливый, потому что мистер Миллер дал Томми Престону последним словом «шепот», и тот победил. Почему ему напоследок дали «шепот», а мне – «рудимент»?
– Есть мужчины, которые робеют перед умными девочками, – сказала Лили, – поскольку знают, что мужчина может проскочить, притворившись, будто знает что-то, а женщина должна действительно это знать.
Марки кивнула с таким видом, будто сама уже давно это поняла, и отправила в рот еще один кусок лепешки.
– И в жюри были одни мальчишки. Это тоже несправедливо, но я ничего не сказала.
– Ну, теперь ты знаешь. В следующий раз обязательно выскажись. Не позволяй, чтобы это сходило им с рук.
– А может быть, – предположил Дилан, – Марки просто не повезло в том, что ей досталось более трудное слово? Не во всем нужно искать заговор.
– Дилан, понять это можно, только если сам прошел через все. – Лили закатила глаза. – Правда, миссис Астер?
– Ну да, черт возьми. Твой отец, Дилан, упокой Господь его душу, тоже не понимал до тех пор, пока не увидел, что всем мужчинам у меня на работе повышают зарплату, а мне ничего не достается, хотя я вкалывала вдвое больше их.
Этот разговор воскресил у Дилана болезненные воспоминания: последние слова, которые сказал ему его отец. «Береги свою мать и Марки, Дилан. Теперь ты в доме единственный мужчина».
