Келли почувствовала, что мужчины стараются не смотреть на нее, и ей захотелось надеяться, что она не залилась краской. Она окинула взглядом свой старый брючный костюм, который носила уже семь или восемь лет. Ткань выцвела.
– И волосы, – подхватила женщина в черном топе. – Ей определенно нужно сходить в парикмахерскую!
Келли скрестила руки на груди.
– Злая и некрасивая – по телевизору это будет смотреться плохо, – сказала женщина в платье в цветочек.
Снова раздались смешки. Питер остановил видео.
– И такое было… э… во всех группах.
– Черт побери, какое отношение имеет моя прическа к тому, что Арло Уорд убил тех ребят?
– Как мы установили, – сказал Марк, – внешность прокурора или адвоката оказывает на присяжных гораздо более сильное первое впечатление, чем то, что он говорит. Нам хотелось бы считать, что это не так, однако это правда.
– Наверное, вам следует подумать о том… – начал Питер и осекся. Он смущенно кашлянул. – Чтобы сделать что-нибудь со своими волосами и, может быть, купить пару новых костюмов. Кстати, присяжные предпочитают видеть на женщинах не брюки, а юбки.
Келли больше не могла сдерживать в себе бурлящую ярость.
– Что-то я не слышала, чтобы они хоть что-нибудь сказали о
Келли покинула офис, и Джеймс последовал за ней. Когда они спускались в лифте в окружении зеркал, она смотрела себе под ноги.
Мать рассказала Дилану, что к ним домой приходил журналист, предлагавший ей деньги за интервью.
– Ума не приложу, чего он хотел из меня вытянуть, но я сказала, что сначала должна поговорить с тобой.
Сняв пиджак, Дилан бросил его на стул, после чего рухнул на диван. У него болели все мышцы тела, сознание затягивалось убаюкивающим туманом.
– Мама, тебе нельзя общаться с прессой. Мне нужно использовать ее в своих целях, а чем меньше с ней будут общаться другие, тем отчаяннее она будет стремиться поговорить со мной.
Подбежавшая Марки запрыгнула на Дилана, отчего тот застонал.
– Давай запустим твой квадрокоптер!
– Марки, я так устал…
– Пожалуйста! Пожалуйста! Ну пожаааалуйста! По…
– Ну хорошо, хорошо. Клянусь, тебе непременно нужно стать юристом.
Радостно улыбнувшись, девочка проследила взглядом, как Дилан отправился в свою комнату за квадрокоптером и пультом дистанционного управления. Когда они вышли на улицу, солнце уже клонилось к закату. Дилан запустил квадрокоптер над макушками деревьев. Марки нравилось, когда брат поднимал квадрокоптер так высоко, что тот скрывался из вида; ей казалось, что в этот момент он улетал в открытый космос.
– Дилан, ты знаменитость?
– С чего ты так решила?
– Мой одноклассник видел тебя по телевизору. Он сказал, что ты дружишь с оборотнем.
Усмехнувшись, Дилан проводил взглядом квадрокоптер, появившийся высоко в небе. Затем посадил машину на крыльцо.
– Я помогаю человеку, которого обвиняют в совершении страшных преступлений. И оборотнем его называют потому, что эти преступления очень плохие.
– Так, значит, это правда?
– То, что я знаменитость? Нет.
Взяв пульт управления, Марки запустила квадрокоптер над домом.
– Когда я вырасту, я хочу стать знаменитой. Очень-очень знаменитой. Как ты думаешь, Дилан, я стану знаменитой?
– Марки, послушай хорошенько: быть знаменитым, богатым или красивым – это не имеет никакого значения, если ты плохой человек. Так что всегда старайся быть хорошим человеком, а все остальное к этому приложится.
Сестра долго размышляла над его словами.
– Нет, я хочу быть просто знаменитой.
Дилан приехал в тюрьму, и его провели в комнату для встречи адвоката с клиентом.
Лили прислала ему сообщение, приглашая его с матерью и сестрой сегодня вечером поужинать вместе с ней и Джейком. Дилан отказался, придумав какой-то предлог.
В комнату ввели прихрамывающего Арло, скованного кандалами.
– Вы не могли бы их снять? – спросил у охранника Дилан.
Не говоря ни слова, тот снял кандалы и оставил их одних. Арло потер запястья.
– Вид у вас усталый, – участливо произнес он. – Спать очень важно. Врачи считают, это одна из причин того, почему мое расстройство усиливается, – меня постоянно мучит бессонница. Бывает, я не сплю по несколько дней кряду.
– Почему?
Молча покачав головой, Арло уставился на стол.
– По ночам ко мне часто приходит демон, – наконец едва слышно промолвил он.
У Дилана снова мелькнула мысль, мог ли этот маленький человечек, сидящий перед ним, действительно совершить это страшное преступление.
– Арло, я хочу еще раз обсудить с вами то, что будет завтра. Знаю, вы говорили, что хотите, чтобы мы защищали вас, только ссылаясь на ваше психическое расстройство, но я хочу заявить о том, что вы не признаете себя виновным. На мой взгляд, в позиции обвинения много неувязок, и это дает нам надежду на разумное сомнение. Вы знаете, что такое разумное сомнение?
– Нет.
