– Почём я знаю? – раздражённо повторила русалка. – Да и какая разница? У тебя и той и другой в избытке. Думаешь, я верю, будто живой меня отпустишь?
– Он слово дал, – вмешался Дарий. – Обещаю, я прослежу, чтоб слово своё он не нарушил. Да и Милан и Неждан свидетели, уж против троих он не пойдёт. Да и этот, в чёрном, за тебя вступится. Не боись, красавица.
Русалка словно не услышала его – смолчала. Но куда больше Морен подивился, что смолчал и Истлав, тем самым соглашаясь с Дарием. Неужто подыграть ему решил?
– А кто из вас старший? – полюбопытствовала вдруг русалка совсем иным тоном. Морен представил, как она запрокинула голову, чтобы взглянуть на Неждана. – И вы что же, близнецы?
– Я-я младший, – запинаясь и робея, ответил Милан. – И нет, мы погодки. А это ты на нас там, у реки, напала?
– Я, – без стеснения молвила та. – А что?
– Зачем? – подивился Милан.
– А вы нас зачем режете?
– Вы людей губите. В реку затаскиваете, топите, мучите. А порой и разум отнимаете.
– А кто меня, по-вашему, сгубил? Думаете, каждая девка на селе мечтает русалкой стать? Я вот замуж хотела, как и все.
– Почему ж не вышла? – наивно допытывался Милан.
Но русалка отчего-то замолчала. Морен легко мог представить, как поникли её плечи, как опустился взгляд на руки. Или, наоборот, вздёрнула подбородок, выпрямила спину и отвернулась, будто уязвлённая? С её характером вернее второе.
Куцик задержался на одной из веток и прокричал, разрывая тишину, окутавшую их:
– О смерти она не просила!
Морен поднял взгляд на птицу, давая понять, что не он это сказал, а она его голосом. Подставил руку, и Куцик опустился на неё, перебрался, цепляясь когтями, по ткани плаща на плечо. Воцарившаяся после тишина казалась теперь ещё более давящей.
Истлав вдруг подстегнул жеребца, поравнялся с Мореном, бросил:
– Не сам, так птица подслушивает?! Дальше я поведу. Коли не обманули, дорогу знаю.
И рванул вперёд, вымещая в ударе хлыста своё раздражение. Морен пробуравил ему спину взглядом, силясь понять, куда делись надменная холодность, с которой тот заходил в лес, и железное самообладание. Как рекой унесло, стоило русалку поймать. Но долго размышлять он не мог – Истлав гнал вперёд, и пришлось пустить лошадей рысью, дабы не отстать. Благо ума у Охотника хватило сбавить обороты, когда конь его едва не навернулся в неприметный овраг. Но видно было, что Истлав на взводе и терпение его как сорванная резьба – вроде держит в узде, да плохо.
Морен намеренно отстал, не желая ехать подле Истлава. Вскоре с ним поравнялся Милан и обратился к нему с детским любопытством:
– Откуда птица у тебя такая дивная?
– Заморская, – ответил Морен. – Сам не знаю, как её говорить обучили.
– А она только за твоим голосом повторяет или за любым может?
– За любым, только не по приказу. Сама болтает, когда и что вздумается. Я уж давно не пытаюсь пользу с того получить.
– А звать как?
– Куцик.
– Эй, Куцик, – позвал Милан. – За мной повторить можешь?
Куцик молчал, но повернул к нему голову, уставился жёлтым глазом.
– Скажи что-нибудь. Пожалуйста!
– Пожалуйста! – повторил Куцик его голосом.
И такой детский, щенячий восторг озарил лицо Милана, что Морен невольно улыбнулся. Ехавший неподалёку Неждан тоже восхищённо ахнул, позабыв даже про свой недуг, и оба наперебой начали упрашивать Куцика сказать ещё хоть слово. Тот угрюмо молчал, а затем и вовсе отвернулся. Милан расстроился было, но тут же начал расспрашивать, что тот ест, как за ним ухаживать и что он вообще умеет. Морен отвечал с охотой. И он, и Неждан ещё совсем дети, хоть по годам и взрослые. Вывести бы их живыми отсюда…
А Дарий меж тем пытался разговорить пленницу, ведя коня почти вплотную к ней:
– Как звать тебя, красавица?
Она смолчала.
– Ты уж как хочешь, но обращаться к тебе как-то надо. Имя всяко лучше, чем «русалка» или «проклятая».
– Руса, – сдалась та.
– Руса? – подивился Дарий. – Руслана, может?
Она прожгла его взглядом, а он примирительно улыбнулся.
– Руса так Руса. Кто ж тебе чудно́е имя такое дал? Неужто русалки?
Будто гордость её уязвили, вздёрнула девушка носик и не молвила ни слова. А Дарий рассмеялся.
– Гордая. Словно барыней в прошлом была, а не деревенской девкой.
– Тебе-то почём знать? – ядовито спросила она. – Может, и барыней.
– От леса этого за версту ни одного богатого двора. Если уж и барыней, то далеко заплыла ты.
– Хватит развлекать её разговорами, – оборвал их Истлав. – От голоса твоего даже птиц не слышно.
– Так я не её, я себя развлекаю, – не смутился Дарий. – От ваших мин кислых у меня аж вода в бурдюке тухнет.
«Как же разошёлся-то, стоило перед глазами девушке красивой появиться», – про себя подивился Морен, позабыв уже, что и с ним Дарий пытался разговор завязать. Только отвечал он сухо, вот и сдался тот быстро. А Руса хоть и стреляла злобно глазками, да нет-нет и мелькнёт усмешка во взгляде, дрогнут уголки губ, готовые улыбку выдать, и отвечала-то она с напускной неохотой, а не искренней. И чем дольше болтал Дарий, тем прямей и горделивей становилась осанка девушки, а из плеч уходило напряжение. Позабыла, что ль, кто именно её пленил?
