Он поднимает взгляд, потом делает быстрый, резкий вдох носом. Это рефлекс, одна из тех непроизвольных реакций на боль, легочный аналог вздрагивания. Я знаю, потому что то же самое происходит и со мной – воспоминания накатывают на меня, когда я меньше всего этого ожидаю.
– Извини, – говорю я и поворачиваюсь, чтобы уйти. – Пойду переоденусь.
– Нет, нет, все нормально. – Он прочищает горло и мотает головой. – Ну, не то чтобы совсем нормально, но я приду в себя. Скоро.
Именно поэтому я и не хотела сюда приезжать. Потому что здесь живут воспоминания, которые мне не принадлежат, это как ступить на чужую территорию, где тебе не рады.
– Ты уверен? – Я показываю на футболку Сюзанны. – Я не обижусь.
– Нет, оставь. Твои вещи грязные. Я подумал, что у вас один размер. – Он машет в воздухе острием ножа, показывая мне на стул по другую сторону острова. – Проходи, садись. Я готовлю ужин.
Ужин? Я оглядываюсь в поисках часов.
– А который час?
– Начало седьмого. Ты проспала почти семнадцать часов.
Я так и падаю на стул, вытаращив глаза.
– Семнадцать часов, как это возможно? Я не спала так долго с… с подросткового возраста, когда Скотт Смит заразил меня мононуклеозом. И заснула даже без волшебной голубой пилюли моего брата.
Эван хмыкает.
– За последние две недели я успел узнать, что горе очень изматывает.
– Мне нужно позвонить начальнику. Он…
– Не нужно, я уже поговорил с Тедом. И с твоей мамой тоже. Она, кстати, просила тебя позвонить ей при первой же возможности. Тед сказал, что ты можешь отдыхать сколько понадобится.
– А что полиция?
– Детектив Джонсон проявила гораздо меньше понимания. Она сказала, что, если ты не проснешься к утру, она приедет сюда сама. Я заверил ее, что в этом нет необходимости и что завтра мы первым делом приедем в участок, чтобы дать показания.
– Она сообщила что-то новое?
– Немного. Я хотел рассказать тебе все за ужином. А потом нам надо составить план. – Он тычет большим пальцем в направлении плиты у себя за спиной, где над сковородой поднимается столб черного дыма. – Я готовлю энчиладас.
– Здорово, но, мм… – Я показываю на плиту, и Эван оборачивается посмотреть. Он бросается к сковороде, снимает ее с огня, но уже слишком поздно. Ее содержимое уже превратилось в угли.
Он бросает сковороду вместе со всем содержимым в раковину и включает воду, раздается шипение.
– Новый план. Какую пиццу ты любишь?
– Хочу пожить у тебя, – говорит мама по телефону, и я представляю, как она стоит в своей прихожей с дорожной сумкой, сжимая в руке ключи от машины. – Когда я могу приехать?
Я сижу за кухонным столом и наблюдаю, как Эван старается отмыть сковороду с помощью железной мочалки и невероятных усилий. По-моему, у него плохо получается. Каждый раз, когда он смывает мыльную пену, чтобы проверить результат, ему приходится начинать все сначала.
– Как только вернусь домой. – В отличие от мамы, которая почти кричит и явно находится на грани истерики, стараюсь держать себя в руках. – Это все еще место преступления, так что я пока живу у Эвана.
Когда Эван слышит свое имя, он кивает.
– Какой милый человек, – говорит мама. – Обними его за меня, хорошо? Скажи ему, что я даже не знаю, как его благодарить. Скажи ему прямо сейчас.
Я улыбаюсь, потому что мама права. Эван Шеффилд и правда настоящее сокровище. Он из тех, о ком принято говорить, что он «хороший парень». Несмотря на ужасную беду, которая разрушила наши жизни, я ощущаю себя так, будто получила приз.
– Мама говорит, что не знает, как тебя благодарить.
Эван поднимает голову над раковиной, потом выключает кран и сует сковороду в мусорное ведро.
– Передай ей, что я люблю пироги. Особенно с вишней.
Я передаю, и мама обещает в скором времени напечь пирогов. Она с облегчением вздыхает:
– Я так рада, что у тебя все хорошо.
Мы еще немного болтаем, но я не рассказываю ей про Уилла. Я не готова. Сначала нам с Эваном нужно разработать план; и, пока я не буду точно знать, что именно скажу детективу Джонсон, я не хочу никого, и прежде всего маму, заставлять лгать или говорить полуправду. Я ссылаюсь на усталость и обещаю, что завтра мы поговорим подольше, после чего мы прощаемся.
Эван ставит передо мной ледяную бутылку пива и садится.
– Полиция нашла пропавшие деньги «Эппсек».
– Все?
– Почти. Не хватает примерно пары сотен. – Он делает глоток. – Они нашли выписки со счетов в компьютере Корбана.
У меня в голове что-то щелкает, и все проясняется, как будто кто-то срывает покров, прикрывающий статую, и она предстает на всеобщее обозрение. Понимание приходит мгновенно. Я ни секунды не раздумываю, откуда там взялись деньги и почему.
– Уилл. Это он перевел деньги, чтобы подставить Корбана.
Эван пожимает плечами, но по его лицу я вижу, что он со мной не согласен.
– Корбан работал в банке, который осуществлял все операции для «Эппсек». Он…
