Дома он почти не ел фруктов, а тут наложил себе полную тарелку темного винограда, положил нарезанных персиков, апельсинов, один грейпфрут, несколько ягод инжира и налил два стакана свежего, только что выжатого апельсинового сока. Осилив все это, он почувствовал себя уже почти сытым, но там к себе манили полки с деликатесными местными сырами, горячими омлетами и яичницами, сосисками и колбасками, булочками, пирожными, скворчащими на маленьких сковородках горячими блинами, всего было не перечесть. Он заставил себя подняться и наложил в тарелку еще всякой всячины. Яна была очень умеренна в еде, она не позволила искушению заставить ее переесть, но взяла несколько кусочков зажаренного бекона с яичницей, чего она никогда не позволила бы себе дома, она съела, конечно, не считая творога, сока и йогурта.
Лениво переставляя ноги, они медленно поднялись до своих апартаментов и завалились на широкую кровать.
– Вот бы так жить всегда! – мечтательно произнес Виктор. – Тепло, фрукты круглый год и не работать!
Яна, соглашаясь, просто промолчала.
Перцева Вовку Виктор увидел случайно, когда решил пройти прогуляться по пляжу, оставив Яну возле бассейна под навесом от солнца.
Он шел, разглядывая полуобнаженных матрон, натиравших свои телеса кремом от загара, как вдруг услышал за спиной оклик: «Витек (так его называли в школе), неужели это ты?!»
Перед ним стоял загорелый мужик в соломенной шляпе, белых с синими цветами трусах и с очень знакомым лицом. Отмотав в памяти лет тридцать назад, Виктор узнал своего закадычного школьного друга, с которым не раз прогуливал уроки, впервые попробовал вина, и они оба были влюблены в одну и ту же девчонку.
Отхлопав друг друга по плечам и наобнимавшись вдоволь, они пошли в ближайший пляжный бар и, усевшись за столик, стали делиться событиями прошедших лет.
– А ты Женьку Коршунова помнишь? Он теперь знаменитый экстрасенс! Нашу Таньку Качесову не узнать, она недалеко от меня в Москве живет, толстая стала, как корова! У нее муж депутат! У-у, ворюга! – сыпал последними новостями старый приятель. – А ты как? Да, вижу, неплохо, раз здесь отдыхаешь! С детьми приехал или один?
– Ну, нормально все, я на заводе у себя в Риге!
Перцев перебил его:
– Молодец, что завод купил, я всегда говорил – будущее за производством! Спекулянты – это однодневки! Для начального капитала можно, конечно. А так главное – это производство! А что за завод?
– Завод технологической оснастки. Да я там просто…
Но Перцев не дал договорить.
– Вот это правильно! Это тебе не какие-нибудь поддоны из деревяшки сколачивать! Я всегда говорил, что у тебя по жизни все будет о’кей!
Виктор не стал его разубеждать и спросил:
– Вовка! Ну, а как ты сам? Что у тебя? Слышал, ты окончил военное училище. Наверное, генерал уже?
В это время к ним подошла светлоглазая эффектная брюнетка и не без кокетства протянула Виктору руку:
– Алена!
– Виктор, – представился он и, окинув ее снизу вверх оценивающим взглядом, протянул: – Дочка у тебя просто что-то!
Вовка недовольно поморщился и покраснел, поправив: – Не дочка это. Жена.
Виктору стало неудобно, и он извинился, но девица, казалось, посчитала это даже комплиментом.
– Может, по пятьдесят грамм? – предложил старый школьный товарищ.
В баре они выпили по стаканчику, потом еще по одному, и Вовка, как бы оправдываясь, сказал:
– Знаешь, с каждой женщиной – своя жизнь. И свои проблемы. И свое счастье…
Мы познакомились с Иваром, когда оба пытались найти работу в сфере общественного питания и встретились на собеседовании, чтобы устроиться в один из новых ресторанов Риги. Многие выходили из дверей отдела кадров с тоскливыми лицами, но нам повезло, и нас обоих приняли. Меня барменом, а Ивара завзалом в ресторане.
Наши отношения сразу сложились хорошо. Мы оба были женаты, у него рос сын, у меня двое. Его жена была очень эффектная женщина, когда она заходила к нам на работу, все мужчины переглядывались, восхищаясь ее внешностью.
Все работники относились к своему начальнику с уважением, он был в меру строг, справедлив и с потрясающим чувством юмора. В этом мы с ним соперничали, и очень часто последнее слово оставалось за ним. Но когда к Ивару приходила жена, он менялся прямо на глазах, его плечи сутулились и взгляд становился неуверенным, даже заискивающим. Это здорово отличалось от того, каким он был большую часть времени на работе. Но она уходила, и он становился прежним.
Так проходил год за годом. Мы несли свою службу: я у бара трепался с публикой, артистично мешая коктейли, а он встречал и провожал этих же клиентов.
Казалось, что мы друг про друга знали почти все. Мы часто вместе выпивали, а потом тревожили сон своих жен ночными звонками из баров, сообщая им, что у нас все в порядке.
