К маман подбежали внуки и стали жаловаться вразнобой – их обидел какой-то мальчишка возле бассейна. Та грозно поднялась – «Щас разберемся!» – и двинулась в сторону бассейна. Виктор испугался за обидчика, он представил себе, как она его раздирает своими мощными руками пополам, словно лягушонка. К счастью, его не нашли, и она вернулась ни с чем. Но дала задание своему младшему сыну решить проблему. Тот был более мягок, ушел к бассейну и, вскоре вернувшись, сказал:
– Все в порядке, они сами виноваты, он с ними играл, а они стали обзываться. Ну, он их взял и столкнул в бассейн.
– Просто так дураками не обзываются, они что, придурки!? – она строго посмотрела на внуков. – Обзывались?
Те, соглашаясь, закивали.
Потом она опять обратилась к сыну:
– Ну, ты ему сказал?
– Ну да, сказал! Предупредил!
Было видно, что парень слегка слукавил в угоду грозной мамаше.
– Наших обижать нельзя! – подвела итог происшествию маман.
Изредка она с любопытством поглядывала на Виктора, он ей чем-то понравился, и совсем неодобрительно смотрела на его жену. Ей было ненавистно все, что худее ее.
Виктор вспомнил своих детей. Когда младший пришел домой с разбитым в кровь лицом и стал жаловаться на обидчика, он, недолго думая, снял в прихожей с вешалки ремень и два раза вытянул его по спине за ябеду. Потом, конечно, пожалел сына и посоветовал пойти заниматься спортом, чтобы он мог защитить себя и тех, кто будет рядом с ним. Конечно, это воспитание было не ахти каким педагогичным, но какой-то толк из этого вышел – Андрей пошел заниматься шахматами и стал меньше времени проводить на улице и во дворе, чем оградил себя от риска быть битым, и в школе по точным наукам стал одним из лучших.
К обеду солнце стало припекать все сильнее, они поменяли лежаки, устроившись под большими зонтиками из тростника. Но лежать без движения, как тюленю, Виктору было невмоготу, это его жена могла часами ворочаться на шезлонге, как на сковородке, подставляя солнцу то грудь, то спину. Виктор лежа дотянулся до ее плеча рукой:
– Я пойду пройдусь тут вдоль моря.
Она, соглашаясь, кивнула.
Вначале он спустился к морю. У самого берега, напротив выхода из отеля, из воды выступала огромная каменная плита, о которую бились волны, взлетая вверх фонтанами брызг; потом море перекатывалось через нее и стекало уже по песку в разные стороны. Виктор подошел по скользкому камню к самому краю, где пеной кипела вода, и через мгновение его окатило с головы до ног набежавшей волной. Это ему понравилось, и он стоял еще долго, наслаждаясь охлаждающим душем. Потом спрыгнул с камня обратно на горячий песок, выбрался на неровную деревянную дорожку и медленно пошел между шезлонгами, искоса поглядывая по сторонам.
Конечно, и у него в Латвии на пляже некоторые загорали топлес, но тут все выглядело по-другому – их было намного больше, и, как ему казалось, они все были очень привлекательными, а может, просто маленький бесенок толкал его своими вилами под ребро. Но рядом с ними глыбами лежали то ли их папаши, то ли великовозрастные кавалеры, у некоторых шеи обвивали золотые цепи, у других на запястьях – дорогие швейцарские часы. Конечно, были и совсем обычные с виду люди, но Виктора предупредили заранее – тут отдыхает только элита.
Он уже давно прошел пляж своего отеля, потом следующего из этой же серии, но с другим названием, потом еще одного – и оказался на диком пляже, где редкие любопытные перепрыгивали с одного камня на другой, пробираясь по скалам к морю. Там, где мыс отгораживал тихую бухту от высоких волн, Виктор спустился по узкой тропинке к воде. Здесь была небольшая каменная площадка, вырубленная в скале, на ней стояли доски для виндсерфинга, и ленивый тренер даже не обернулся, когда Виктор прошел мимо. Там он аккуратно спустился по камням в воду, чтобы, не дай бог, не наступить на морского ежа, и поплыл рядом с отвесной скалой, не веря сам себе, что все это действительно происходит с ним. Потом он подплыл к скале, забрался по почти отвесной стене на несколько метров вверх и ласточкой, как в детстве, прыгнул в воду.
Вода была соленая, крепкая, но сложенные над головой руки разрезали ее, и он мягко вошел в глубину. Под водой сновали испуганные разноцветные рыбки, и ощетинившиеся морские ежи большими компаниями пристроились на подводных камнях. Он проплыл совсем рядом с ними, но рукой дотронуться побоялся, и только когда уже начало стучать в висках от нехватки воздуха, в несколько гребков вынырнул на поверхность, где ярко блестело солнце, отражаясь в волнах.
Вечер первого дня наступил незаметно, они долго плескались в раздельных душевых кабинах, намыливая волосы особым местным шампунем, а тело душистым моющим гелем.
