И все же некоторые взаимосвязи проследить возможно. Гуманизм, основным достижением которого являлась блистательная аристократическая культура, в XIX в. вступил в пору своего кризиса, завершившегося эпохальным переломом уже в XX в. Наступал триумф мещанской культуры, не отрицающей основные постулаты гуманизма, но настаивающей на полной эгалитарности общества, на придании государству дополнительных социальных функций. Борьба с монархиями, клерикализмом, социальным неравенством порождала многоразличные человеконенавистнические умонастроения, а в начале ХХ в. эти умонастроения уже можно было реализовать на практике. Если Маркс предполагал наличие пролетарских революций только в промышленно развитых странах, то Ленин стремился доказать, что диктатура пролетариата практически возможна в любой стране, и все отличия «развитых» стран от «неразвитых» заключаются в объеме репрессий, направленных на уничтожение социальных групп, не готовых, к тому чтобы заняться строительством нового мира. Конечно, вождь-практик, в качестве сверхчеловека, понимал, что борьбу со старым миром, как и строительство нового мира, «прирожденные» марксисты не могут осуществить вследствие своей малочисленности, и поэтому необходимы армии тех, кого можно назвать «приобщенными» марксистами. В связи с этим просто нельзя было переоценить роль агитации и пропаганды, которые прекрасно зарекомендовали себя при дезорганизации царской армии и нагнетании растерянности среди населения столиц в канун «октября». А так как марксисткой пропаганде наиболее охотно поддавались самые невежественные слои русского общества, то именно они и стали социальной базой для властей, тем самым пресловутым «гегемоном».
Возвышение черни и всего самого низменного, что есть в человеке, и одновременное уничтожение лучших людей производило сильное впечатление на маргиналов русского общества. Они оказывались вовлеченными в какую-то неправдоподобную, фантастическую жизнь: могли беспрепятственно разорять храмы, насиловать институток, измываться над бывшими чиновниками, или казнить «белую кость» по малейшему подозрению в контрреволюционной деятельности. Они становились изощренными истязателями, неутомимыми экзекуторами, искренне преданными делу партии и лично товарищу Ленину.
Таким образом борьба за мировое господство, приведшая к Первой мировой войне, отнюдь не завершилась с официальным прекращением боевых действий на Западном фронте в ноябре 1918 г. Эта война всего лишь перешла в другую плоскость. Инициатором ее продолжения являлась «третья сторона», которая рассматривала гражданскую междоусобицу в России всего лишь в качестве увертюры разрастающегося «мирового пожара», призванного уничтожить все немарксистские правительства, как давно отжившие свой срок. Октябрьский переворот был осуществлен всего лишь парой тысяч матросов и боевиков, но он был наречен Великим Октябрем вследствие того, что означал собой начало нового крупномасштабного вооруженного противоборства, нового витка мировой войны, в ходе которого международная террористическая организация рассчитывала заполучить контроль над всем греко-христианским миром и закрепить этот контроль насильственным насаждением среди социальных низов религии «светлого завтра». А все те, кто эту религию бы не принял, безоговорочно подлежали поголовному истреблению.
Ленин со товарищи дерзко бросили этот вызов еще летом 1918 г., не делая различий между представителями правящих классов стран Антанты или «германского блока». Но именно тем летом вооруженное противоборство на Западном фронте достигло своей кульминации и убийство немецкого посла, расправа над Романовыми, покушение на военно-морского атташе Великобритании были восприняты международной общественностью, как трагические выходки радикал-революционеров, которых всерьез никто не воспринимал, но охотно именовали «бабуинами» или «людоедами». Впрочем, большевиков мало заботили отношения с грандами мировой политики, которые, согласно марксисткой доктрине, давно были обречены на исчезновение. Перед «преобразователями мира» стояли более важные задачи, в частности, налаживание или возобновление тесных связей с марксистскими организациями в других странах, где окончание войны империалистической плавно бы перешло в войны гражданские, а последние, разрастаясь, слились бы в единый, очистительный пожар подстать Армагеддону. Чтобы эти гражданские войны завершались победами для марксистов, срочно требовался единый координационный центр — новый интернационал, восставший, как феникс, из пепла интернационала предыдущего.
