То, что диктатура пролетариата в отдельно взятой стране не вписывалась в контекст цивилизованных отношений греко-христианского мира, стало понятным большевикам с предельной отчетливостью после неожиданного вердикта суда в Лозанне весной 1923 г. На том суде рассматривалось дело об убийстве советского дипломата В. Воровского. Убийцами являлись два белоэмигранта, которые рассказали о мотивах, толкнувших их на ликвидацию представителя большевистской власти. Фактически, суд вылился в рассмотрение преступлений большевизма перед русским народом, а советский дипломат предстал перед швейцарскими судьями в качестве активного соучастника преступного режима. Убийцы были оправданы. Политика международной изоляции советского государства, к которой склонялись все страны греко-христианского мира, получила еще один аргумент в свою пользу. Суд в Лозанне своим оправдательным приговором для белоэмигрантов перевел убийство советского дипломата из разряда тяжких преступлений в разряд справедливой публичной казни.
Вторжение антимира в чуждое для него онтологическое, правовое, исторически сложившееся социокультурное пространство, неизбежно порождало множество парадоксов и перевертышей. Для большевиков преступлением являлись не разграбление имущества домохозяйств или храмов, а принадлежность человека к определенной социальной группе. Оккупанты охотно записывали тысячи людей в разряд «кровососов», но подлинными кровопускателями являлись как раз чекисты и комиссары. Марксисты охотно рассуждали о паразитарности правящего слоя бывшей Российской империи, но сами не занимались организацией хозяйственной жизни, а жили за счет сокровищ той империи и средств, отобранных у населения в результате реквизиций. Тысячам людей, обреченных на казнь, они приклеивали ярлык «мироедов», а сами ненасытно пожирали русский мир. Для того, чтобы преступления перестали выглядеть преступлениями, а превратились бы в проявление «народного гнева» или «революционной совести», как раз и понадобился агитпроп. Он представлял собой развернутый «идеологический фронт» в годы гражданской войны. А в начале 20-х годов этот мощный спрут уже руководил народным комиссариатом по просвещению, главным политическим управлением Красной армии и зорко контролировал деятельность всех общественных организаций. Он имел в своем распоряжении агитпоезда и агигпароходы, а на железнодорожных вокзалах и пристанях были оборудованы специальные помещения для проведения массовой работы среди населения и красноармейцев. Все эти агитпункты были завешаны портретами вождей марксизма. На многих таких пунктах имелись патефоны и комплекты пластинок с записями выступлений вождей здравствующих и прочих «пламенных революционеров». Антимир начинал обретать вполне зримые очертания — располагать определенными государственными границами и значительной территорией в качестве сферы своего влияния. К тому же, росло число людей, желающих стать жителями того антимира, где все шиворот-навыворот, где можно творить любое беззаконие, лишь бы вышестоящее начальство не сердилось, а хвалило.
Однако вердикт суда в Лозанне прозвучал тревожным диагнозом для самих европейцев. Залитая кровью и заваленная трупами Россия явно выпадала из ареала греко-христианского мира. Вследствие этого отпадения, многие европейские народы почувствовали на себе смрадное дыхание грядущих политических катаклизмов: естественно, стала нарастать реакция на агрессивный натиск марксизма. Идее разжигания внутринациональной розни в разных странах противопоставляется чувство национальной сплоченности. В основе этого чувства лежат «кровь» и «почва». «Кровь» — это неразрывные родственные узы, из которых и складывается историческая общность — народ. А «почва» — это история организации жизни данного народа на конкретной территории. Само собой разумеется, что история дополняется различными красивыми легендами, сказаниями, а также вымыслами и прочими баснями.
Фашистские партии (или партии национального единства) возникают не столько из-за непродуманных Версальских соглашений, старавшихся подвести черту Великой войне, сколько из-за осознания европейцами того, что мировая война отнюдь не завершилась, потому что возникла новая сила, претендующая на мировое господство. Эта сила уже захватила власть в России и стремится подмять под себя всю Европу. Италия не входила в число стран, потерпевших поражение в Великой войне, но партия «волевого энтузиазма» стала первой из фашистских организаций, которая пришла к власти на европейском континенте.
