Первая турецкая война, продолжавшаяся с 1769 по 1774 г., принесшая России блестящие победы и значительную территорию, дает возможность использовать все ответы на вопросы о причинах русской экспансии вообще. В числе официальных объяснений было желание объединить русские земли, принести свободу славянским народам, жившим под турецким игом, обеспечить границы на юге и западе. Она началась, когда «международная политика для России сложилась благоприятно и Екатерина сумела извлечь из этой дипломатической обстановки максимальную выгоду»43. Наконец, чрезвычайно велика была роль личных интересов: каждый раздел Польши приносил фаворитам императрицы огромные поместья и тысячи крепостных душ. Платон Зубов, которого польские историки считают одним из главных инициаторов второго и третьего раздела, получил после третьего земли, на которых работало 13 тыс. крестьянских душ, в добавление к прежним пожалованиям. После первого раздела были щедро награждены Орловы. Григорий Потемкин, мечтавший в конце жизни о собственном королевстве, намеревался включить в него и юго-восточные провинции Польши. После второго раздела Екатерина, по свидетельству Александра Безбородко (1746-1815), личного секретаря императрицы, в один день раздала 110 тыс. душ - крестьян из присоединенных провинций, что при тогдашней стоимости души в 10 руб. давало 11 млн. рублей.
Личные интересы имелись, совершенно очевидно, у Екатерины. Ей нужна была слава, «нужны были громкие дела, крупные, для всех очевидные успехи, чтобы оправдать свое воцарение и заслужить любовь подданных, для приобретения которой она, по ее признанию, ничем не пренебрегала»44. Сергей Соловьев, автор «Истории России с древнейших времен» в 29 томах, писал о совпадении личных интересов государя и государства, имеющем особый характер в самодержавном государстве. Русский царь не может не быть самодержцем, поскольку размеры государства навязывают этот образ правления. Проникновение идей свободы в западноевропейском смысле в русское общество сделало необходимым, по мнению историка, определить понятие свободы в самодержавном государстве. Сергей Соловьев рассуждает логично: цель и объект самодержавного государства - слава граждан, государства и государя; национальная гордость создает у народа, управляемого самодержавно, ощущение свободы, побуждающее к великим делам и благу подданных не меньше, чем сама свобода45.
Национальная гордость, которая может подменить свободу, пробуждается особенно сильно во время войн, питается особенно обильно завоеваниями чужих земель. Одновременно, можно добавить к рассуждению русского историка, писавшего свой главный труд во второй половине XIX в., война позволяла перебросить мост через раскол, объединяя крепостных солдат и офицеров-помещиков в одной армии, имевшей одну цель - славу России.
«Внешняя политика, - резюмирует Василий Ключевский, - самая блестящая сторона политической деятельности Екатерины. Когда хотят сказать самое лучшее, что можно сказать о ее царствовании, то говорят о ее внешних деяниях…»46. Мнение это разделяется всеми историками, оно было очевидно и для современников. После победы в войне с Германией в 1945 г. советские историки во главе с академиком Евгением Тарле начали представлять внешнюю политику Екатерины II как модель для сталинской внешней политики, а императрицу в качестве предшественницы «вождя народов». Военное звание, которое выбрал себе Сталин, - генералиссимус - восходило, как объясняли советские историки, к великим полководцам екатерининской эпохи - Румянцеву и Суворову.
Василий Ключевский полагает, что после первого пятилетия царствования, занятого прежде всего укреплением позиции императрицы на троне, Екатерина приступила к решению «обоих стоявших на очереди вопросов внешней политики, давних и трудных вопросов…». Один состоял «в необходимости продвинуть южную границу России до Черного моря, а другой в воссоединении Западной Руси»47. Советский историк, через сто лет после Ключевского, вполне с ним согласен: «Центральными задачами внешней политики страны в царствование Екатерины были: обеспечение выхода к Черному морю; воссоединение с Россией находившихся под властью Польши украинских и белорусских земель; укрепление позиций в Прибалтике»48.
