Нашла коса на камень. Огнём и гусеницами стальные гиганты перемалывали остатки лавины. Это уже не бой, это избиение.
Те из стаи, кто ещё оставались в живых, наконец, поняли, кто нёс им смерть. И кто были эти самые белые демоны. Не все сожгла война. Не все потеряли человеческий облик.
На рубке одной из самоходок с какой-то надписью во весь борт нахально развивался ещё не позабытый чёрно-красный стяг со звездой. Саргоновцы! Чёрные Саргоновцы!! Саргоновцы М. С.!!!
Немногие из машин, кто ещё при атаке самолётов развернулись назад, тоже не ушли далеко. Полуразрушенные доты не пусты. И встретили отступавших огнём. Танки, тем временем продолжали утюжить то, что ещё оставалось от лавины.
Наконец, медлительные ''Убийцы драконов'' остановились. Лёгкие танки и подобравшие пехоту бронетранспортёры ушли по направлению к лагерю ''этих''.
Теперь ''демоны'' бродят по побоищу. Собирают оружие и ценности, сливают в принесённые канистры бензин из разбитых машин, и совершенно между делом, походя, добивают немногочисленных раненых. Иные уже стягивают с мертвецов одежду и обувь получше. В воздухе сладковатый запах горелого мяса.
— Эй, там! — резкий неприятный окрик громовым голосом — мне этого вшивого дерьма не надо. Кладите всё в кучу и сжигайте.
Естественно, всё немедленно выполнено. А кричавший офицер легко спрыгивает с рубки своей самоходки. Той самой, с надписью на борту. Надпись гласит ''Малышка''. Своеобразный юмор, ибо это самая тяжёлая из серийно выпускавшихся машин. Истребитель танков, весом в 70 тонн с почти 300-мм лобовой бронёй, 130-мм пушка которого серьёзнейший аргумент в любом споре. Это машина командира подразделения имеет мощную рацию за счёт уменьшенного боекомплекта. И разъезжает на ней никто иная, как М. С. собственной персоной. Вспомнила боевую молодость, так сказать. Точнее, пришлось эту самую молодость вспомнить.
— Хозяйка, — окликает кто-то, — а с этими отбросами что делать?
Не поворачиваясь, М. С. ответила.
— В кучку сложите, да запалите. Бензинчику тоже можете плеснуть.
— А с их машинами что делать?
— Как обычно, в город только большегрузные и спецтехнику, остальное — разбейте и пусть тут остаётся стоять. Другим неповадно будет.
Остановившись, она гаркнула.
— Эй, рация у кого-нибудь тут работает или как?
Из башенного люка одного из танков высунулся командир. Не слышать голос М. С. может только глухой. А так и почти трёхсотмиллиметровая броня не преграда.
— У меня.
— Давай связь со второй группой. Рация полетела- разъяснила, залезая на танк.
Связь уже была
— Третий. Я первый. Обстановку.
Не дослушав, бросает шлем обратно в люк и с усмешкой говорит.
— Радист третьего схлопочет гауптвахту. Вторую группировку пустили в расход, а сами нажрались как свиньи.
— Кстати, по поводу свиней — раздаётся чей-то весёлый голос — одну уже поймали.
Действительно, из подбитого танка тащат поросёнка. Он пронзительно верещит.
— Один он там, или свиноферма целая? — осведомилась М. С…
— Поросёнок-то один. Да прочего барахла полно. Ни снарядов нет, ни рации, и вообще, в машине почти всё что можно открутить, откручено. Куда они всё это дели?
Из люка высовывается другой танкист.
— А вот куда! — он высоко поднял руку с бутылкой. — ''Имперский'' пять звёздочек. На коньячок снаряды и променяли.
— Значит, трофейные продукты поступают в распоряжение захвативших частей. А спиртное вылить.
— Куда? — спросил танкист с поросёнком.
— На снег. Вот куда.
— Зачем же добро портить? Пять звёздочек!!! — чуть ли не со стоном спрашивает тот же танкист. Он слывёт местным шутником.
Вокруг хохочут, но М. С. вовсе не до смеха.
— Свои сто грамм и так всегда получите. А это вылить. Всё равно на всех не хватит.
— Ну, хоть кто-то порадуется.
— Тогда под расписку всё собранное спиртное сдать на склад. А увижу хоть одного пьяного…
Меня вы тут все хорошо знаете.
В той стороне, куда ушли лёгкие танки, послышалась стрельба.
— До лагеря ''этих'' добрались, — сказал кто-то.
Сзади раздался какой-то вой. М. С. обернулась. Количество лиц, выглядывающих из люков, резко увеличилось.
Вздымая за собой снежный бурун и ловко маневрируя между целыми и разбитыми машинами, к самоходке приближались тяжёлые аэросани, размалёванные языками пламени. Прибыла Бестия.
Ныне командующий вторым боевым отрядом, а вот когда-то…
Он много чего свершила, совершила и натворила, эта самая экстравагантная личность из Чёрных Саргоновцев. И ничем не гордится. И ни в чём не раскаивается. Но, к сожалению, и ни к чему уже не стремиться.
Несмотря на произошедшие события, экстравагантной остается по-прежнему. Один её транспорт много стоит. Аэросани вообще-то отбили солдаты Саргона при разгроме какой-то банды, но что делать с подобным трофеем, не придумали. Броня-то на машине есть, но такая, что, как говориться, плевком пробьёшь.
А вот раскрасочка из разряда за версту видать, нанесена уже по приказу Бестии. И на все, даже подобные сегодняшней, операции Кэрдин ездит именно на них. М. С. не раз говорила ей: ''Смотри, нарвешься. Один придурок с гранатомётом — и хана''. В ответ — памятный многим демонический хохот.
