Такие затеи с переодеванием очень разнообразили спокойную бездетную жизнь, а чтобы скоротать время до следующего Каннского фестиваля, Элкина по-европейски настроенная компания отступала от правил и отмечала американский Хеллоувин (в конце концов, этот праздник тоже пришёл из Европы!). В этом году октябрьская вечеринка обещала быть знаменательнее: Элкина компания должна была увеличиться на двух полноправных гостей, которые совсем недавно поклялись в американском суде, что будут одним целым на всю жизнь. Теперь Аманда и Молли могли не бояться за своих мужей, а Элка не испытывать ежемесячное неудобство перед школьной подругой: Неллочка с уверенностью вступала в светскую жизнь в качестве замужней, то есть, безопасной, женщины.
За неделю до праздника почтальон доставил на адрес Джимми конвертик, разрисованный зубастыми тыквами и подписанный Элкиной рукой. В письменном виде и по-английски Неллочкина школьная подруга приглашала мистера и миссис Ричардс на празднование Хеллоувина 31-го октября в доме мистера и миссис Зайдман. Далее гости извещались об условиях вечеринки: приглашенные должны приехать не позже шести вечера для демонстрации костюмов и голосования за лучший наряд, в семь вечера всем участникам будут предложены алкогольные напитки, а в восемь вечера – легкий ужин с тыквенным пирогом на десерт.
Это было первое Неллочкино письмо, которое она получила после свадьбы. Она смотрела на конверт и, перечитывая свой новый адрес, чувствовала, что мистическая фантасмогория уже началась до наступления Хеллоувина – в строчке адресата Неллочкина фамилия исчезла, а на её место, как нечистая сила, влезла некая миссис Ричардс да еще в паре с каким-то мистером с какой же фамилией.
Прочитав приглашение, Джимми тут же засуетился и стал торопливо вытряхивать из ящиков стола старые журналы, в которых, как он утверждал, ежегодно печаются идеи для костюмов на Хеллоувин. «Зачем наряжаться? – думала Неллочка, – просто придём как таинственные миссис и мистер Ричардс и нас никто не узнает».
Всю неделю до вечеринки Джимми провёл в приготовлениях. Каждый вечер он возвращался с работы, ужинал и садился за старые журналы в поисках идей для праздника. Просмотр новостей и совместное чтение газет пришлось на время отложить. Неллочка не переставала поражаться с какой ответственностью Джимми готовился к их первому выходу в свет на глаза придирчивой богемной компании. Больше всего, конечно, Джимми хотел поразить её, Неллочку, и поэтому по просьбе мужа Неллочка в течение недели обещала не заходить в маленькую угловую комнату и только слушала, как оттуда доносилось неистовое листанье журнальных страниц. За три дня до вечеринки листанье прекратилось и наступила тишина, которая изредка нарушалась звоном упавших на пол ножниц. Неллочка сидела в гостиной перед включенным телевизором, но почти не обращала внимания на новости и английский язык. Тихо улыбаясь, она старалсь представить себе, что там затеял её законный супруг. Неллочке ужасно хотелось, чтобы Джимми поскорее вышел из комнаты и сел рядом. Несколько вечеров без него было слишком долгим одиночеством для женщины при неполных трёх неделях замужества!
Сама Неллочка решила, что она наденет коротенький белый халатик, заляпает его кетчупом, повесит на шею фонендоскоп, встанет на высокие шпильки и будет очаровательной медсестрой-убийцей, столь популярной героиней американских низкобюджетных фильмов ужасов. И Неллочке будет всё равно, присудит ли ей Элкина элитная компания приз за лучший наряд или нет, главное, что она придёт в костюме и что ещё главнее – не одна!
В отличие от монументальных замыслов Джимми, которые он вот уже какой вечер воплощал в жизнь за закрытой дверью, у Неллочки на приготовление костюма ушло совсем немного: белый халатик – из магазина, кетчуп – из холодильника, фонендоскоп – из бабкиного мусора и Неллочкиного прошлого. Дело в том, что богатая сумасшедшая бабка, у которой Неллочка работала до замужества, обожала освобождаться от старых вещей, правда, только затем, чтобы на их место покупать новые. Каждую неделю бабка наполняла большую картонную коробку надоевшим добром и по субботам просила Неллочку вытащить коробку на обочину дороги перед домом, откуда её должна была забрать мусорная машина. Каждую неделю, волоча бабкин груз к дороге, Неллочка успевала быстро прошуровать содержимое коробки и выбрать несколько безделушек, которые потом очень пригождались по хозяйству. Наверное, это можно было делать открыто, но Неллочка не могла избаваться от чувства неловкости, привезенного ещё с родины, оттого, что пользуешься неновым, чужим, словно вытаскиваешь объедки из мусорного бачка вслед за обнаглевшими енотами, которыми буквально кишел близлежащий парк.
