Я напился не крепкого и не в меру сладкого чая так, что булькал на ходу. Вырвался от бабушки, поехал в райпо за кастрюлей и в ближайший цветочный за букетом. Вторым букетом меня слава богу никто не бил.
— Ты уж их не обижай, - попросила старушка, принимая подарки. - А то как я без них буду… Один сын и тот на севере, дорого ездить. Навещайте уж меня, старую, хоть немножко...
Когда баба Нина лупила Максима букетом, мне даже жаль его стало. Захотелось пойти и вступиться. Мы все высыпали к забору посмотреть. И я, и Ангелинка, и двойняшки, и даже кот. Даже соседская собака, что лениво чесала пузо, гоняя блох, и то замерла, завороженная зрелищем избиения миллионера и первого красавца на селе.
— А чего это он сдачи не даёт? - удивилась Соня.
— Потому что хороший, - резонно ответил Мишка.
Мы смотрели через дырки между штакетинами, чтобы не ранить хрупкое мужское эго. Сонька так прижималась к доскам забора, что у неё красные полоски вдоль носа отпечатались на коже.
— Все равно, какой-то он странный бандит…
Мне было его жаль, да. А потом стало изо всех сил обидно. Баба Нина единственный мой отголосок детства. Приезжать я не могла из-за сестры, но всегда отправляла длинные письма и открытки праздникам. Иногда немного денег, я же знаю, какие нынче пенсии. Иногда посылки с не мудреными вкусняшками и сувенирами. Она - мой последний форпост.
И вдруг так быстро сдалась, поддавшись обаянию заезжего молодца. Мне казалось, она меня предала. Они там, наверное, чай пьют, а я хожу и слезы глотаю. Обидно. Свою обиду я мусолила до вечера, то упаковывая детские пожитки, то усаживаясь пореветь в укромный уголок, подобный тому, где меня недавно…потрогали со всех сторон.
Вечером, когда на лысую гору уже упали сумерки, я все же к бабе Нине пошла. Помялась немного, на деревянном крыльце, собираясь духом, а потом вошла. У соседки привычно пахло валерьянкой и смородиной. Сама же бабушка сидела за столом и перебирала мелкую, едва крупнее гороха землянику.
— Ты не смотри, что мелкая такая, - поймала она мой взгляд. - Такая слаще всего. Садись помогай, на ночь в сахаре оставлю, в кастрюльке новой…
И любовно погладила новую кастрюльку испачканной в ягодном соке ладонью. Я села рядом и послушно принялась отбирать ягоды, иногда отправляя землянику в рот. И правда, сладкая. На некоторое время все мысли и заботы отступили. В открытое окно доносится смех детей - бегают во дворе с соседскими ребятишками, ягодами пахнет так сладко-пряно. Но вернулись.
— Уедете, значит, - вздохнула баба Нина. - Ну, и правильно, чего вам тут со мной сидеть, ждать пока я свой век доживу.
— Он тебе понравился? - наконец спросила я.
Баб Нина вздохнула, бросила горсть ягод в дуршлаг, на меня посмотрела, головой покачав.
— Ты по мне то не равняйся… Я замужем уже бывала. Ты на себя смотри. А ещё лучше бы, на детей. Нравится не нравится, какая разница, если он деткам отец родной. А папа нужен.
Мы снова помолчали. Ведёрко с ягодами уже показало дно. Детей уже скоро укладывать…
— Пойду я, наверное.
— Пойдёт она…ты замуж лучше иди и не ерепенься. Развестись всегда успеешь, развод дело не хитрое. Мой сын вон уже два раза развёлся, ладно хоть детей нарожать додумались, вот привезут скоро, а у меня варенье... Я чего думаешь его веником то миллионерским лупила? Это же…для того, чтобы нрав показал. Так вот - такого, который позволяет бабульке себя лупить, а не орёт слюнями брызгая и кулаками размахивая, надо брать. Иди…
Я прыснула со смеху - бедный сосед и не знал, что его просто испытывают. Полюбовалась вместе со старушкой новым сервизом. Его она все равно в сервант уберёт, и никогда не воспользуется. Но в её понимании, посуда красивая для того и нужна, чтобы перед соседями хвастать.
Ночь застала меня за сборами. Я не могла представить, как тяжело будет собирать вещи. Соня была готова сражаться за каждый носок. За облезшего от старости плюшевого мишку. И отнюдь не из скаредности - она просто боялась прощаться с прошлым. Пока Максим где-то там решал юридические формальности, я стояла в прихожей и смотрела на гору коробок.
— Готовишься?
Я вздрогнула от неожиданности. Максим стоял у окна и задумчиво меня рассматривал. Я вспыхнула - рядом с ним мне всегда казалось, что я недостаточно хорошо выгляжу. Ему вон и ультра короткая стрижка к лицу, а я…вытряхивала все шкафы, даже самые дальние, поэтому вся в поту, пыли, и даже в паутине.
— Да, - кивнула я.
— Как успехи?
Я отвела прядь волос от лица, снова обозрела Эверест из коробок, который стремился своей вершиной к потолку - ещё немного и упрется в люстру.
— Ты думаешь это просто? - едко поинтересовалась я. - Просто взять и упаковать целую жизнь? Три маленькие жизни?
Вздохнула. Максим не виноват, что я так раздражена. Я просто устала, я боюсь будущего. Он делает все, что может, пусть даже давит, пусть даже не понимает пока, что такое трое детей разом.
— Это все на выброс?
Я усмехнулась - если бы так, я бы лично все выволокла в сад и подожгла. Но нет же…