— Забери свое счастье, — сердито велела Катя, — развалился у входа, чуть ноги из-за него не сломала.
— Не бреши, — зевая, ответила Нинка, — мой дома храпит. Ты ваще на часы глядела? Офигела совсем!
— Кто же тогда у почтовых ящиков спит? — изумилась Катя.
— Мне по фигу, — заявила Нина и захлопнула дверь.
Катя призадумалась, потом сходила домой, взяла фонарик и вернулась вниз. В голове у нее роились самые простые мысли. Если у входа устроился кто-то из соседей, то надо позвать его родных, но в подъезд мог зайти и бомж, потом его не выгонишь, переночует один раз и повадится ходить. Вон во втором парадном еле-еле бабу-пьянчужку вытолкали, три месяца под лестницей жила, устроилась со всеми удобствами, матрас приволокла!
Полная желания навести порядок, Катя направила луч фонарика на тело и похолодела. Дорогая обувь, качественный костюм… Нет, это не лицо без определенного места жительства, а Леонид Дубовик.
Катя примолкла.
— Дальше, — потребовал я.
Женщина пожала плечами.
— Домой побежала, хорошо, в обморок не свалилась, позвонила ментам, они потом уж труповозку вызвали и по квартирам пошли. Говорят, его ограбили, часы сняли, перстень. Ох, не надо было ему выпендриваться!
— Вы не заметили ничего необычного?
Катя скрестила руки на груди.
— Я че, каждый день убитых соседей нахожу? Уж куда необычней.
— Может, на ваших глазах из подъезда человек выскочил?
— В час ночи, — прищурилась Катерина, — у меня смена в двенадцать закончилась.
— И под лестницей никто не прятался?
— Так говорила уже, лампочку разбили.
— Ничего интересного не заметили?
— Нет.
— И не услышали?
— Да нет же.
— Около трупа были вещи?
— Какие?
— Допустим, борсетка, пакет, портфель…
— Не, ничего похожего.
— Газета?
— Ваще ничего, — быстро ответила свидетельница.
— Вы ничего не брали с места происшествия?
— Я?
— Вы.
— Думаете, стырила у Леньки кошелек с кольцом? — пошла в атаку Катя. — Во, правильно Юрка сказал: «Зря ты с фонарем полезла, теперь получишь по полной. Грабителя не найдут, на тебя кражу повесят. Ментам надо дело раскрыть». Только зря стараетесь, у моего шурина сын адвокатом работает. Вот так! Думали, раз мы бедные, то все можно? Обломалось. Спросите людей, я никогда копейки чужой не возьму.
— Не хотел вас обидеть, — сказал я, — и думал не о перстне и бумажнике. Вдруг вы подобрали пачку сигарет?
— И зачем мне дерьмо?
— Или коробку с пирожными.
Катя вздрогнула.
— Про че… болтаете?
— Наверное, ваши мальчики любят сладкое, — поинтересовался я.
— Ясное дело, дети же.
— Думаю, пирожные вы покупаете не каждый день.
— На праздник беру, — настороженно подтвердила Катя, — Новый год, Пасху.
— Но тогда был самый обычный день!
— Ваще не соображу, куда вы гнете.
Я ткнул пальцем в синюю коробку с золотыми буквами.
— Хорошо знаю кондитерскую, где вы приобрели угощение, похоже, в упаковке дюжина пирожных.
Катя схватилась за край клеенки и, судорожно сминая его в пальцах, попыталась оправдаться:
— И че? Раз бедные, то и угоститься нельзя? У мужа день рождения случился, гостей позвали. Че привязались? Нечего мне больше сказать, переговорили — и уходите.
— Катюша, — нежно прокурлыкал я, — врать надо уметь. В вашем случае следовало сообщить про некую семейную традицию. Ну, допустим, супруг именно в тот день впервые признался вам в любви, поэтому и отметили дату сладким чаем. Не надо про день рождения.
— Почему? — по-детски удивилась Катя.
— Информацию о любовном признании проверить трудно, а что вы станете делать, если потребуют паспорт Юрия и глянут на дату его рождения?
Катя открыла рот, закрыла его, снова открыла, но нужных слов не нашла.
— И еще одно обстоятельство, — добавил я, — сумма в двенадцать тысяч рублей кажется вам пустяком?
— Сколько?
— Двенадцать тысяч.
— Мне столько долго собирать надо, — промямлила Катя, — это хороший диван получается.
— Абсолютно согласен, разрешите, покажу вам фокус?
— Валяйте, — напряженно сказала хозяйка.
Я взял синюю коробку и потянул за крохотный язычок, приделанный в самом низу, выехал небольшой ящичек.
— Там что? — с неподдельным интересом спросила Катя.
— «Манже» кладет сюда подарок: талон на бесплатную чашку кофе и одно пирожное по вашему выбору, — ответил я.
— Ух ты! Не знала!
— А к купону степлером прикрепляют чек. Вы когда купили пирожные?
— Сегодня!!!
— На чеке стоит другая дата и время около одиннадцати вечера. И еще, ваша покупка стоила не двенадцать тысяч, как предполагал я, оценив размер тары, а пятнадцать!
Катя вцепилась пальцами в стол.
— Скока? — потрясенно ахнула она. — Пятнадцать штук за булки с кремом? Вы врете!
— Вот чек, — протянул я ей бумажку.
Пару секунд она изучала чек, потом прошептала:
— Я не знала! Неужели столько за пирожные можно отдать? Сколько же у него денег было? Вот сволочь, а я на диван никак не соберу.
— Катюша, — продолжал я, — ваши действия попадают под статью о воровстве в особо крупном размере.
Хозяйка схватилась ладонями за щеки и забормотала:
— Не хотела… я думала… ни… ой! Посадят! Позору не оберешься!
— Расскажите мне правду, — попросил я, — и забудем о коробке.
