Но бороться со сном очень трудно, поэтому я нашел оптимальный выход: в момент, когда веки начинают тяжелеть, я стараюсь закрыть глаза и провести несколько минут в покое. Не скажу, что всегда удается помедитировать, но сегодня мне повезло. В принципе я мог спуститься в машину, но ноги почти перестали мне повиноваться. Забыв о брезгливости, я привалился спиной к грязному стеклу. Подъезд служит туалетом для посетителей пивной, но на последний этаж не долетали ни звуки, ни запахи, вокруг стояла полнейшая тишина. «Пять минут отдохну и пойду вниз», — вяло подумал я и перестал бороться с дремотой.
— Сколько раз тебе говорить, — завизжала Николетта, — Вава, выпрямись! Ешь суп красиво! Где салфетка? Чего молчишь! Отвратительный ребенок! Снова на уроке мух считал и двоек принес. Вот Женя Рудин — радость родителей. Его сегодня на собрании хвалили, а я чуть под землю не провалилась. По всем предметам двойки.
— По литре пять, — робко напомнил я.
— Молчать! — заорала маменька. — Закрыть рот! Павел! Павел! Снова в кабинете заперся! Я должна одна мерзкого мальчишку воспитывать! Павел!
Продолжая выть сиреной, маменька понеслась по коридору. Стараясь не заплакать, я начал давиться ненавистным молочным супом. Боже, какая гадость! Ну кто придумал варево из вермишели и белой жидкости, подернутое пленкой. Меня сейчас стошнит.
— Ванек, — сказал Владимир Иванович, выходя из холодильника, — не обижай Нико, у нее и так тяжелая жизнь.
Я опешил. Откуда на кухне взялся отчим? Маменька унеслась к отцу в кабинет. Тот сейчас оторвется от написания любовно-исторического романа и начнет воспитательную работу с сыном. Владимир Иванович появится в моей жизни позже, спустя много-много лет после смерти Павла Подушкина. Николетта пока не знает своей судьбы, ей предстоит стать вдовой и… Минуточку, откуда маленький Вава в курсе дела?
— Ванек, ты дурак, — отрубил Владимир Иванович и полез назад в рефрижератор.
Дверь «ЗИЛа» заскрипела, противный звук ударил по ушам, вонзился в мозг, мои глаза внезапно раскрылись, я испытал огромное облегчение и чуть не свалился с подоконника.
Надо же, я заснул всего на полчаса, но как глубоко! Слава богу, я давно вырос, и теперь никто не заставляет меня есть ненавистный молочный суп. Я потер руками гудевшую голову и внезапно понял: скрип двери холодильника мне не почудился, я слышу его наяву. Не успел я сообразить, откуда доносится противный звук, как дверь квартиры Лиры открылась, оттуда выскользнула тоненькая фигурка со спортивной сумкой в правой руке.
— Лира! — обрадованно крикнул я и начал спускаться по лестнице.
Девушка нервно вздрогнула, завертела головой в разные стороны, потом догадалась посмотреть в направлении окна, ахнула, закрыла лицо руками и шлепнулась на сумку.
— Вам плохо? — спросил я. — Лира, не бойтесь.
— Меня зовут Таня, — пролепетала девушка, не отрывая от лица ладоней, — Иванова. Лира попросила… сумку… принести. Вещи ей собрать. Я ничего не знаю. Отстаньте. Уйдите!
— И куда вам велено доставить саквояж?
— Ну… э… не хочу отвечать! Не ваше дело! Чего пристали!
Я схватил девицу за плечи, легонько встряхнул и велел:
— Придите в себя! Лира, давайте поговорим.
— Меня зовут Таня, — упорно врала глупышка.
— Вы очень испугались, когда Дубовика убили?
— Да, — всхлипнула дурочка, потом, спохватившись, попыталась исправить оплошность, — ничего не знаю! Кого убили? Где?
— Вы потеряли заколку, — ласково сказал я.
Лира раздвинула пальцы левой руки и посмотрела на меня.
— Какую?
— Эту.
— И где я ее посеяла?
— Да здесь, в подъезде, — солгал я, — зашел, смотрю, под батареей лежит. Вещь дорогая, настоящий «Дмитриес». Она ваша?
— Ага, — прошептала Лира, — спасибо.
— Точно вам принадлежит?
— На днях купила ее за двести баксов, могу чек показать, — закивала Лира, — думала, на улице обронила, очень было жалко!
— Забирайте.
Наманикюренная лапка потянулась к «крабу», утыканному чудовищными стразами. Я быстро отдернул руку.
— Точно свое взять хотите?
— Я не воровка, — ответила Лира, — и уже сказала, у меня чек есть!
— Ладно, тогда объясните, каким образом «краб» очутился около тела убитого Лени в подъезде Дубовика? — спросил я и в упор уставился на девушку.
Врать нехорошо, аксессуар обнаружили во дворе Дубовика, но мне необходимо «сломать» официантку.
Лиру заколотило в ознобе.
— Это не мое!
— Только что вы утверждали обратное.
— Нет, нет, нет, — монотонно забубнила Лира, потом с надеждой воскликнула: — Меня зовут Таня.
— Иванова? — ехидно продолжил я. — Вас послали за вещами?
— Да, да, да, — закивала девушка.
Мне надоела дешевая комедия.
— Лира, пошли к вам в квартиру, берите сумку.
— Зачем?
— Нам надо поговорить.
Неожиданно глупышка повиновалась, она вскочила и юркнула за дверь, забыв про вещи. Я подхватил неожиданно тяжелый баул и поспешил за хозяйкой.
Сразу за вешалкой расстилался длинный извилистый коридор, по обеим сторонам которого тянулись шкафы, набитые книгами. Лира побежала вперед, а я из чистого любопытства скользнул взглядом по корешкам и ахнул.
— Прижизненное издание Пушкина!
— Где? — обернулась Лира.
