Но этот страх занимал всего около пятнадцати процентов причин бессонницы девушки. Пятью процентами была головная боль, явно на нервной почве, а остальными восьмьюдесятью — злость. Гнев и ненависть в душе, прожигающие насквозь каждый нерв в организме. Она не злилась на Ли за то, что та её удержала в лаборатории, нет. И не на, как оказалось, детектива Джеймса Гордона, а по-совместительству возлюбленного доктора Томпкинс, который так быстро усадил её в клетку. А так же не на своих коллег, которые не сделали ничего, чтобы найти её и забрать с собой. Хейли злится на себя за то, что своей слабостью и простодушностью, снова вырвавшимися из недр души и захватившими власть над её поступками, сама позволила сделать Лесли, её хахалю и «Маньякам» то, за что можно было бы злиться. А ведь ещё прошлым утром они с Джеромом угнали машину и устроили разгром на дороге, а инициатором этого была именно она…
Джером… Чёрт возьми, Хейли как последняя идиотка ждёт, что он придёт за ней. Что вот-вот к камере подойдёт человек в полицейской форме, его голова будет опущена и вдруг из-под фуражки послышится знакомый смех. Это так глупо, так в её характере и не в характере рыжего психа, что Хейли невольно кривится.
Кстати, около часа назад, как только закипела жизнь в участке, к ней пришла Лесли. За что девушка полюбила её ещё больше, так это за то, что она не ругалась на неё, или наоборот не просила прощения за то, что сдала копу, а просто сказала «Это не допрос, поэтому единственное, что я у тебя спрошу — как твои дела». Общение с Ли и разговоры о психопатах и Аркхеме (они ведь с недавних пор коллеги, как-никак) скрасили около двадцати минут за решёткой. Напоследок женщина внимательно осмотрела её руки, голову и попросила сделать различные движения ногами, объяснив это тем, что в стрессовой ситуации человек может получить ужасную травму и даже не заметить этого. Слава Богу, не обнаружилось ни переломов, ни дыр от пуль в животе.
Копы начали суетиться и бегать по участку, кричать на тех, кто сидел за железными прутьями, нарушители закона стали просыпаться и мисс Маккарти подготовились к новой порции речей на языке пьяниц, которым, увы, почти никто не в силах овладеть, и попыткам одного из них заснуть на её коленях.
Впервые в жизни она оказалась в департаменте полиции и ей всегда хотелось здесь побывать. Но обычно она представляла, что отправится сюда как опытный эксперт, в качестве приглашенной звезды для расследования дела о каком-нибудь психе, а никак не смотря на жизнь копов с ракурса преступников.
И вот участок совсем проснулся. Джим Гордон, вчерашний герой, чаще всех быстро шагал из одного угла в другой, периодически отдавая приказы коллегам. К клетке, в которой преступники сидели, будто звери в зоопарке, тоже начали подходить и с грозным видом стучать по железу дубинками.
Хейли сидела, закинув ногу на ногу и сложив руки на груди, наблюдала за всем этим зрелищем и часто закатывала глаза.
Пьяницы начали подавать голос и теперь ночь терзания своего мозга в абсолютной тишине и покое точно закончена. Док заулыбалась, когда тощий мужчина лет пятидесяти сел на скамейку, зевнул, проморгался, а потом выдал тоном истинного джентльмена: «Добрый вечер, уважаемые сокамерники!». И неважно, что сейчас совсем другое время суток. Маккарти не была удивлена, узнав, что подобные люди не всегда хамы… Ох, кого она обманывает? Хейли всегда была жертвой стереотипов и то, что нелицеприятный человек и внутри урод — один из них.
Копы говорили далеко не тихо и не составило труда разобрать, что они ищут «маньяков», а в особенности Джерома. Ищут его связи с цирком и думают, не знает ли чего его отец. А так же упомянули, что пропал Хельзингер, несмотря на то, что он «здоровенный гориллойд».
— Здесь убили Сару Эссен и девять наших братьев, — внезапно раздался громкий голос Гордона, заставив девушку вздрогнуть.
Ох, неужели мы речь толкать собрались?
— В нашем доме! Их убийца стоял и смеялся над нами!
Да, знатную здесь вчера «маньяки» бойню устроили. Док уже не чувствует того отвращения, что появлялось при виде трупов, а просто пропускает мимо ушей высказывания о том, об этом нельзя забывать. Наоборот, она гордится своими новыми друзьями.
И снова голову заполонили мысли о том, что все, что творится сейчас — ужасно скучно. Нет страха распрощаться со свободой, честью, больше никогда не увидеть тех, кто дорог, нет. Есть лишь осознание того, что на данный момент не хватает безудержного веселья в духе «маньяков», получения извращенного удовольствия от собственной тошноты при виде крови и боли в ушах, появляющейся от звука отчаянных криков людей.
— Маккарти, — раздался мужской голос над ухом, совсем отвлекая от жалости к своей несчастной участи.
