Чтобы не дать противнику полностью воспользоваться преимуществом в количестве пушек, мы начали забирать в сторону, увеличивая дистанцию. Не смотря на трёхкратное преимущество голландцев в артиллерии, количество попаданий было почти равным. Калибр пушек противника был явно больше, но у нас были осколочно-фугасные снаряды, а не ядра. Адмирал Калленбург, постарался снова сблизиться с нами, а мы попытались отвернуть. В итоге таких выкрутасов, флотилии развернулись почти против ветра. Я отдал приказ бросить якоря, не убирая паруса. Хитрость сработала. Противник поздно понял, что мы стоим на месте, а его относит ветром. Флот голландцев тоже встал на якоря в 1,5 километрах от нас. То, что доктор прописал. Теперь мы доставали до них из орудий, а они нет. Попаданий было мало, но они были. После того как один голландский корабль взлетел на воздух, а два потеряли часть мачт, противник поднял якоря и отдалился от нас на три километра. А что им оставалось делать? Не идти же галсами с нами на сближение. Это для нас было бы подарком судьбы. Отличная возможность расстреливать противника, в течение пары часов, не получая ответного огня. Отпускать просто так голландцев у нас желания не было. Мы тоже подняли якоря, и ветер отнёс нас к противнику. История повторилась. Мы приближаемся на расстояние 1-1,5 километра, даём несколько залпов, противник поднимает якоря и удаляется от нас. Но всё когда-нибудь кончается. Стемнело и сражение окончилось. Противник не боялся быть обнаруженным, но боялся ночных подлостей от нас. Поэтому в эскадре адмирала Калленбурга всю ночь жгли факела, высматривая наши брандеры. Это они правильно опасались. Была у нас такая мысль.
