Она нанесла на шею несколько капель духов, которые тоже действовали на капитана Зубова убийственно. От этих духов, сделанных в Париже, на маленькой парфюмерной фабрике специально для нее, у него сносило крышу. Он терял свою хваленую полицейскую выдержку, сжимал Анну в объятиях, оставляя синяки от пальцев на белой коже, припадал лицом к ложбинке между грудями и не останавливался до тех пор, пока не скидывал охватившее его возбуждение. Когда Анна была на сексуальном пике, ее неимоверно возбуждало его неистовое желание, и ему нужно было взять ее не менее трех раз подряд, чтобы она хоть немного насытилась. Сейчас ей было все равно, но почему бы и не подыграть любимому мужчине, чтобы он смог почувствовать себя кем-то вроде рыцаря в тигровой шкуре.
На кухне мягко звякнул электрогриль, сообщая, что готово мясо – два мраморных стейка, которые Анна по дороге с работы купила в супермаркете к ужину. К ним прилагались запеченные в том же электрогриле овощи – баклажан, кабачок, сочные помидоры, которые оставалось только сбрызнуть соком лимона. Анна поставила на стол пузатые стеклянные бокалы, открыла бутылку красного сухого вина. Теперь к задуманному ею ужину все было готово.
В коридоре щелкнул дверной замок, пришел Алеша. Анна выскочила в прихожую, подпрыгнула, повисла у него на шее. Он был твердый, холодный и вкусно пах морозом. Анна потерлась щекой о задубевший отворот куртки, погладила пальцами щеку, тоже прохладную.
– Я соскучилась, – сообщила она.
Зубов, не снимая одежды, поцеловал ее в нежные губы, втянул носом тонкий, едва уловимый аромат духов, глухо зарычал, понимая, что не может держать себя в руках. Анна тихо рассмеялась, довольная тем, что придуманный ею сценарий воплощается в жизнь. Все-таки за эти месяцы она успела неплохо его изучить.
– Я грязный, уставший, злой и голодный, – предупредил объект ее исследований.
– Сначала кормить или сначала ласкать? Какой голод ты предпочитаешь утолить первым? – невинно осведомилась она, дернула плечом, заставляя широкий ворот блузки сползти, открывая ровную аппетитную округлость. Зубов послушно тяжело задышал, как пес, пробежавший кросс. И она снова засмеялась от того, что у нее получалось так ловко им управлять.
Ее пальцы проворно забрались под куртку, дернули молнию, расстегнули нужные пуговки, забрались под мешающую ткань, погладили, пощекотали, подбодрили. Спустя пару секунд, не больше, Анна уже сидела на тумбочке, стоящей перед висевшим в прихожей зеркалом, обхватив ногами крепкий Алешин торс. Он ритмично двигался в ней, по-прежнему уткнувшись носом в основание шеи, куда она нанесла свои волшебные духи. Куртку он так и не снял.
Физически Анна сейчас была не в состоянии ничего чувствовать, но удовлетворение моральное, яркое, всеобъемлющее охватило ее сейчас всю целиком, без остатка. Ей нравилось быть для него главной, более важной, чем еда и удобная постель. Все закончилось довольно быстро, и она знала, что сейчас ее Алеша будет чувствовать себя виноватым, и это знание ей тоже нравилось, потому что давало дополнительную власть.
– Раздевайся и мой руки. – Она соскользнула на пол, оправила юбку и блузку, вернула на место упавшую с ноги тапочку. – Теперь тебя ждет стейк медиум прожарки. Как ты любишь.
– А ты? – неловко промямлил он, снимая, наконец, куртку и нагибаясь, чтобы стащить ботинки. – Я себя чувствую скотиной, животным.
– А что я? Я тоже буду стейк, – лукаво сощурилась Анна. – И овощи на гриле. И красное вино. А потом, после ужина, мы с тобой пойдем в постель, и там ты сможешь доделать все то, что, с твоей точки зрения, не доделал.
Позже, когда запланированный ею ужин прошел именно так, как ей хотелось, был еще один акт любви, теперь уже долгий, чуть ленивый, невыразимо томный и элегантный, соответствующий нынешнему Аниному темпераменту, а потому доставивший ей удовольствие.
После секса они лежали в постели, обнявшись, под одним одеялом. Анна уютно устроилась на зубовском плече и перебирала его пальцы, ей нравилось играть с его руками, большими, крепкими, надежными. Он лежал, уткнувшись носом ей в коротко стриженную макушку, иногда легонько касаясь ее губами.
– Я так счастлив с тобой, – вдруг сказал он, прервав то самое ненапряженное молчание, которое она так любила между ними. – Я даже не думал никогда, что рядом с женщиной можно чувствовать такое невообразимое счастье. Ань, как же хорошо, что я тебя встретил! Мне немного не по себе от мысли, если бы не этот ненормальный убийца, то я мог бы жить дальше, не зная, что ты ходишь по соседней улице.
– Алешенька, – Анна перевернулась так, чтобы видеть его лицо, – а ты уже знаешь, кто это? Мне тревожно от мысли, что это может быть Ева. Я страшусь ее. Этой мысли. Но это очень тяжело подозревать всех вокруг, понимаешь? Я ловлю себя на том, что с подозрением смотрю на Лену Кондратьеву. Я стала бояться оставаться с ней наедине в кабинете. Иногда мне кажется подозрительной Клавдия Васильевна… И еще очень жалко Ольгу Аполлинарьевну. Она же мне была…
