Когда Пётр и Руслан прибежали на место, воровка была ещё жива. Это можно было понять по писклявым стонам. Руслан, подойдя к несчастной, встал на одно колено и, приподняв девушку, снял с неё капюшон.
Шоку юноши не было предела. Под капюшоном скрывалась маленькая проститутка Аглая. Её рот был полон кровью, а из глаз капали слёзы.
— Что за чертовщина? — негодовал Руслан.
— Ты её знаешь? — спросил Пётр.
— Да, она работает в доме терпимости Полкана.
— Я… Я не-е хоте-ела… — проскулила Аглая, сплюнув кровь, — Они меня заставили.
После этих слов девочка притихла. Руслан прижал два пальца к её шее. Пульс отсутствовал. Пётр же взял у трупа сумку и вывалил её содержимое на асфальт.
— Что за чёрт? — выругался следователь, снова взглянув на труп, — У неё нет маски.
— Пётр Иннокентьевич, тут ещё кое-что не сходится. — заметил Руслан, закрыв глаза умершей девочки, — Вам не кажется, что мадам Лекринова на фотокарточке была более-с высокой?
Пётр сделал шаг назад. Он снова представил фотокарточку мадам Лекриновой, а затем на глаз попытался определить рост Аглаи.
— Да, действительно. Хм… Руслан, когда ты её увидел в доме терпимости, насколько сильно её тело было открыто?
— Она была достаточно откровенно одета. А почему-с вы… — и тут до помощника дошла мысль, которую хотел донести шеф, — Мадам Лекринову ведь на прошлом разбое подстрелили, а у этой бедняжки не было-с и намёка на огнестрельное ранение, и ходила она нормально. Получается…
— Это не мадам Лекринова! — сквозь зубы произнёс следователь, — Что это ещё за абсурд?
Пётр широкими шагами вернулся к парадному входу. Там уже стояли взволнованные гости, впереди которых стояла недовольная госпожа Парусова.
— Господин следователь, вы мне обещали минимум шума! — кричала хозяйка.
Пётр, проигнорировав возмущение, прошёл мимо. В толпе гостей он быстро нашёл господина Штукенберга. Андрей Аристархович с наглой улыбкой смотрел на следователя.
— Похоже, что ваш вечер не очень удачно прошёл, Пётр Иннокентьевич.
— К сожалению. — Пётр, с большим трудом сдерживая злость, старался казаться невозмутимым, — Но так или иначе, у нас будет очень интересный разговор, Андрей Аристархович.
Каренина так толком и не объяснила, как собирается выиграть для меня время, однако она заверила, что засады на следующем объекте можно не бояться. Надеюсь, Герасим потом расскажет, сработал ли план, который разработал Гвидон.
В любом случае, сегодня вечером меня ждала работа. Реставрационная мастерская Березина располагалась на окраине Александрограда в восьми километрах от Богоявленского храма. Возможно, поэтому заказы в основном приходят от него. В те далёкие времена, когда у этого места был другой хозяин, в мастерской работала моя матушка. Бывало, она брала меня с собой на работу, так что структуру этой мастерской я более-менее знаю.
Когда Каренина ходила в церковь, она смогла расспросила там о старинной иконе Богородицы Троеручнице. Ей сказали, что реставрационные работы по ней уже завершены, и завтра она уже, должна быть, в храме. Может поэтому Гвидон заставил меня выйти на дело сегодня вечером.
Я сидела на ветке высокого дуба, который рос напротив мастерской. Спрятавшись в листьях, я через бинокль наблюдала за мастерской. На первом этаже хозяин вместе с рабочими распивал водку. Так что это уже вопрос времени, когда они уснут пьяным сном. А вот на втором этаже располагались объекты для реставрации, в том числе и икона троеручица. Решение о том, как попасть в мастерскую, пришло быстро, осталось только дождаться, когда пьянчуги уснут.
Я надела затычки для ушей и маску. Каренина посоветовала мне поменьше "шуметь". По правде сказать, мне изначально никого убивать не хотелось, не считая последнего случая, когда меня следователь Перов сильно разозлил. Остальные просто были не нужными свидетелями. Я надеялась, что в этот раз мне и не придётся воспользоваться маской. От частого использования крепление на ней стали медленно, но верно разрушаться. А как её починить, я пока не знала.
С помощью тросов я перемещалась с одного дерева на другое, пока не очутилась на крыше мастерской. Закрепив трос на дымоходной трубе, я спустилась к окну второго этажа и достала из сумки нож, которым можно было разрезать стекло. Сделав дыру, моя рука смогла пройти через неё и открыть окно.
И вот мои ноги уже стояли на твердом полу. Кстати говоря, рана всё ещё давала о себе знать, но боль была терпимой. Я подошла к нужной иконе. Оценив её размер, я поняла, что она легко поместится в моей большой сумке.
Вдруг я услышала звон дверного колокола, а затем скрип входной двери. Замерев на месте, я стала вслушиваться в звуки на первом этаже. Знакомый мужской голос молвил: "Эм, здравствуйте, Егор Павлович. Я пришёл за иконой Божией Матери Троеручицей… Вот квитанция."
Хозяин мастерской, еле шевеля языком, произнёс: " З-зд-дравствуйте, отец В-а-асилий. Ик… Я… Ик… Я совсе-ем забыл, что-о мы…. Ик… договорились на се-егодня… Я думал, в-вы завтра утро-ом… Ик… придёте… Что-о ж… Ик… Она наверх-ху. Можете з-забрать", — после этой фразы раздался жуткий храп.
