— Хм, к сожалению, ничего нового. — Пётр решил приберечь новые подробности, ибо ему казалось, что Руслан пока был не в состояние думать о работе, — Тебе надо этот день пережить, а потом набраться сил, чтобы жить дальше.
— Я постараюсь как можно быстрее вернуть себе ясность ума, чтобы быстро вернуться к работе.
— Вот и молодец, Воскресенский!
— Вы не пойдёте на поминки?
— Ты извини, но у меня сейчас кусок в горло не полезет, да к тому же у меня есть ещё дела.
Попрощавшись с помощником, Пётр, возобновил свой путь.
Руслан дойдя главных ворот, кинул взгляд на начальника, который шёл в глубь кладбища.
— Руслан, — окликнула брата Людмила, — Надо идти!
— За три дня вы ничего не узнали? — сказал юноша куда-то в сторону, — Это на вас не похоже, Пётр Иннокентьевич?
Пётр пришёл к участку, где к небу простирались ивы, чьи ветви прятали не только надгробие, но и большую белокаменную беседку, поросшую мхом. Подойдя к ней, Пётр взглядом нашёл белокаменное надгробие в виде креста, которое располагалось меж двух деревьев. Цветы, что лежали на нём уже успели завять. "Она ещё не пришла. Что ж сегодня мне спешить некуда, так что подождём." — подумал следователь, спрятавшись за ветками ивы.
Я была готова на всё, чтобы найти и спасти Веру, даже на самые безумные действия. Хорошенько всё обдумав, я поняла, что выход только один. Конечно, меня в таком случае ждал эшафот, но если я не уберегла бы Веру, моя жизнь итак была бы кончена. К тому же я жить больше так не могла, как будто моё сердце пронзили тысячи иголок. Возможно, что это моя совесть подавала признаки жизни.
Однако покинуть квартиру оказалось куда сложнее, чем я думала. Переодевшись в тёмно-синие платье и шляпку с вуалью, которые Каренина, как прощальный подарок, оставила мне в шкафу, я положила в кожаный ридикюль свою маску, которую я так и не смогла починить. Но, потянувшись к секретеру, я вспомнила, что мой ключ от квартиры остался в сумке, которую забрал Герасим вместе с иконой. Я кинулась в коридор, где должен был лежать запасной, однако и его не оказалось на своём месте.
— Кузькина мать! — ругательство невольно вырвалось из моих уст.
Видимо, Герасим решил подстраховаться. Я вернулась в спальню, где под кроватью лежала коробка с отмычками, однако чудик и это предусмотрел. У меня был вариант уйти через балкон, однако, оценив ситуацию, я поняла, что идея плохая. Конечно, я падала и с более высоких вершин, но с переломанными костями я вряд ли смогла бы помочь Вере. Я вернулась в коридор. Изучая дверной замок, я думала над тем, какие вещи можно использовать, чтобы сделать отмычку. Вернувшись в спальню, я достала из ящика туалетного столика шкатулку, где хранились шпильки, заколки и прочие булавки. И только в этот момент я поняла, почему Каренина запирала раньше эту шкатулку на ключ. Я заметила, что между дном и стенками есть щели. Шкатулка была с секретом. Открыв второе дно, я обнаружила кучу записок. Изначально можно было подумать, что это любовные письма, однако всё оказалось более серьёзно. Эти записки касались нашего дела. К сожалению, информация о местоположение Веры в шкатулке не было. Я положила одну из записок в ридикюль и, взяв шпильку с булавкой, вернулась к входной двери. И вот, наконец, я смогла взломать замок и покинуть квартиру.
Прежде чем идти в Александроградский участок, я должна была посетить ещё одно место, ибо другой возможности могло и не быть. На извозчике я добралась до городского кладбища. У главных ворот сидела старушка с цветами. Купив у неё две лилии, я ступила на кладбищенскую землю.
Всю дорогу я вслушивалась в шум ветра, который качал ветки ив, иногда поглядывая на бесконечно серые небеса. Конечно, прошло много времени, но я до сих пор помнила местоположение могилы. Присев на корточки, я положила лилии на землю.
На постаменте надгробного креста было написано:
Священник
Савва Феодорович Демидов
13. IV. 1859 — 7. VII. 1910
Анна Саввична Демидова
9. V. 1896 — 14. VIII. 1910
Покойся с миром тот, кто думал не только физическом, но и духовном благе простых людей. Остров святого Феодора не забудет тебя.
Как давно я хотела его навестить, а теперь, сидя тут, я и не знаю, что ему сказать.
Тоска была настолько сильной, что я не сразу почувствовала присутствие человека, стоящего за моей спиной. От мужского голоса, который мне прошептал: "Браво, барышня, ты переплюнула Иисуса", — моё сердце ёкнуло. Я резко встала на ноги и повернулась к мужчине. Надо же, мне и не пришлось идти в управление…
***
Следователь Вахлаков недолго ждал даму. Когда он увидел хромающую фигуру в темно-синем платье и шляпке с вуалью, его интуиция не сомневалась, что это мадам Лекринова.
Пётр достал из кабуры парабеллум и вышел из укрытия. Стараясь не шуметь, он подошёл к ней как можно ближе. Затем мужчина наставил пистолет и прошептал: "Браво, барышня, ты переплюнула Иисуса". Мадам резко встала на ноги и развернулась к следователю. Повисла краткая пауза, во время которой мадам приподняла вуаль.
