Разговор с нотариусом был не простым. На эту беседу я потратила кучу времени и нервов. Со стороны это, наверное, выглядело странно: с нотариусом в основном разговаривает несовершеннолетняя дочка усопшего, в то время как его вдова не говорит ни слова, а лишь сверлит грозным взглядом самого нотариуса.
Когда же это нервотрёпка закончилась, у нас оставалось два часа до отбытия. Мы решили, а если быть точнее я решила, переждать их в родном доме отца. Старая избушка располагалась на окраине города. По паутине и пыли можно было догадаться, что этот домик опустел очень давно. Усадив матушку на лавочку, я огляделась. В моей голове стали воспроизводиться весёлые рассказы отца о том, как он вместе двумя братьями, которых я никогда не видела, провёл своё детство. Затем я обратила внимание на несколько фотокартин в рамках, висящих на стене, и взяла одну из них. На ней были изображены три маленьких мальчика, а сзади них стояла благородная дама средних лет.
В правом нижнем углу подпись:
Мадам Шелингова и её воспитанники (Спиридон 6 лет, Серафим 5 лет и Савва 3 года)
- Забавно! - произнесла я, подсев к маме, - Что у папы, что у его братьев чудные имена и все они на “С”. Мам, а кто эта мадам Шелингова? Батюшка ничего о ней не рассказывал.
Матушка начала что-то бубнить под нос. Прислушавшись, я разобрала: "Дьявол не ушёл."
- Матушка, ну сколько можно? - меня её поведение уже начало раздражать.
Вдруг мама повернулась ко мне. Её широко распахнутые глаза меня начали пугать.
- Ты... Ты...- прошипела она, - Ты дьявольское отродье.
- Я? Как ты можешь так говорить, мама? - я не верила своим ушам, - Я же твоя дочь!
- Нет, Бог призвал все моих детей. А ты тут по воле дьявола.
- Мама, прекрати!
- Дьявольское отродье!
- Прекрати! - закричала я, и это подействовало на неё.
Мама снова замолчала, опустив голову, и все мои попытки её снова разговорить провалились.
На обратном пути меня мучила жуткая бессонница, поэтому я с папиной сумкой вышла на палубу, когда на ней никого не было. В этот момент дирижабль пролетал над Нестеровскими горами. Но мне было не до их красоты. Я не могла выкинуть из головы слова матери и понять, почему она со мной так грубо обращается. Отец меня пытался убедить, что она меня любит, но по-своему. Да, батюшка всегда пытался найти в людях добро, но любовь матери мне казалось очень сомнительной.
