- Надежда есть, но... - доктор скептически посмотрел на меня, - Понимаете, голубушка, в наше время курс лечения от туберкулёза существует, но на острове этим занимаются только специалисты из Александрограда. Так что, если у вас есть деньги, то везите девочку туда, как можно скорее. И будьте сами осторожны, всё-таки болезнь заразная.
К счастью, в кошельке ещё оставалось достаточно денег, чтобы купить два билета во втором классе на поезд до Александрограда. Когда Вере стало немного лучше, мы уехали из вечно сырого Романобурга.
Кто бы мог подумать, что я вернусь в этот серый и угрюмый Александроград, будь он трижды проклят. Но факт оставался фактом: я и Вера сидим в спальном вагоне, ожидая, когда поезд приедет на конечную станцию.
- Аня, неужели ты не боишься? - спросила меня Вера, лежа на койке, - Я всё-таки заразная.
- Нет, милая моя. Ты не бойся за меня, сейчас самое главное, чтобы ты поправилась.
- А что если я не смогу... - Веру снова пронзил кашель.
- Не думай об этом! Врач сказал, что надежда есть. - я поднесла девочке платок, чтобы она вытерла кровь со своих губ.
- Но на всё воля Божья, а вдруг он хочет призвать меня к себе?
- Не говори, чушь! - возмутилась я, - Ты ничего плохо не сделала, чтобы так сильно разгневать Господа.
- Крошка Маруся была безгрешна, но тем не менее Бог призвал её к себе.
Я не знала, что и ответить. Моя Маруся только начинала жить и проявлять интерес к этому миру. Мой отец вообще хотел сделать этот мир лучше. А Гаврил, как и другие мужчины в слободе, просто защищал свой дом. Наверное, у Бога своё понятие справедливости, которое в корне отличается от людского.
- Прости. - извинилась Вера, - Я уверена, Господь даровал папе и Марусе вечное блаженство в Царствие небесном.
- Ничего. - я погладила девочку по голове, - Ты поспи, а завтра утром мы будем уже в Александрограде.
- Спокойной ночи, Анечка. - улыбнулась Вера и перевернулась на другой бок.
Когда она уснула, я достала из сумки чертёж маски. В нём было подробно сказано, какие кнопки нужно использовать, чтобы одеть и включить это оружие. Я структуру знала аки “Отче наш”. В моей голове снова всплыл кошмарный эпизод, случившийся у "Парижен". Меня бросило в дрожь. В мыслях я стала умолять Бога, чтобы он помог мне отпустить этот ужас. И он вложил мою голову идею, что если уничтожить чертёж, то я смогу пережить этот момент. Я стала рвать чертеж маски на мелкие куски, а затем выбросила их через окошко вагона. Закончив я почувствовала странное облегчение.
