Важно было понять, чего хочет Королевский Дикобраз: вернуть меня (в этом случае он ничего не скажет Артуру), убить (сомневаюсь) или всего-навсего отомстить. Может, позвонить и спросить? Если застигнуть его врасплох, он обязательно признается. Глупо было давать ему такую власть над своей жизнью; она ведь еще не до конца разрушена, все еще можно спасти. Я намекнула Артуру, что нам, пожалуй, будет полезно сменить обстановку и переехать в другой город.
На шестой день появилось новое письмо, с адресом, выведенным печатными буквами. Без марки — то есть доставлено не по почте. Внутри — одна-единственная фраза, составленная из газетных букв: «ВЫГЛЯНИ ЗА ДВЕРЬ». Я ждала полчаса, потом выглянула. На пороге лежал мертвый дикобраз с торчащей из тела стрелой. К стреле была прикреплена бумажка с надписью «ДЖОАН».
— О, ради всего святого! — раздраженно воскликнула я. Если бы Артур или хозяин дома нашли его до меня, был бы дикий переполох и, по меньшей мере, — расследование. От дикобраза требовалось срочно избавиться. Зверь был крупный, в многочисленных ранах и уже начинал разлагаться. Я подтащила его к краю крыльца и спихнула в заросли гортензии. Оставалось только надеяться, что никто из соседей меня не видел. Затем я поднялась к себе, нашла зеленый пластиковый пакет и, затолкав туда дикобраза, кое-как перевалила его в мусорный бак с откидной крышкой и надписью «ЖИЛЬЦЫ». Я представила, что будет, если Королевский Дикобраз начнет размораживать всех своих животных и одного за другим приносить ко мне на крыльцо… У него их много, хватит на много недель.
Нет, это уже слишком. Днем я пошла к телефону-автомату и позвонила ему.
— Чак, ты? — сказала я, как только он снял трубку.
— Кто это? — спросил он. — Мирна?
— Никакая не Мирна, черт бы ее побрал совсем, и тебе это прекрасно известно! — воскликнула я. — Это Джоан. Я хочу, чтобы ты знал: то, что ты делаешь, ни капельки не смешно.
— О чем ты? — В голосе у него звучало неподдельное удивление.
— Сам знаешь, — ответила я. — О твоих записочках. Ты, наверно, считаешь, что это очень умно, вырезать буквы из «Желтых страниц». Как будто нельзя догадаться, что это ты.
— Я ничего не вырезал, — сказал он. — Какие еще записочки? Я не посылал никаких записочек.
— А как насчет той дряни, которую ты приволок к нам на крыльцо сегодня утром? Это что, один из твоих драгоценных экспонатов?
— Что ты несешь? Совсем с ума сошла! — возмутился он. — Я ничего такого не делал.
— И кстати, прекрати мне звонить и дышать в трубку.
— Богом клянусь, я тебе не звонил ни разу. А что, кто-то звонит?
Я сдалась. Если он лжет, значит, намерен продолжать свои шуточки. А если нет, то кто тогда этим занимается?
— Чак, скажи честно, — попросила я.
— Я, кажется, просил не называть меня так, — холодно ответил он. — Я ничего не делал. Зачем? Ты сама сказала, что все кончено. Естественно, в тот момент я взбесился, но потом хорошенько все обдумал и решил: кончено — значит, кончено. Ты же меня знаешь. Нынче здесь, завтра там. Бог дал, бог взял. Чего суетиться?
Его безразличие меня задело.
— Так вот что я на самом деле для тебя значила, — пробормотала я.
— Послушай, это ведь не я вышел из игры, а ты. Ты не хочешь со мной жить, а мне что прикажешь делать? Сунуть голову в духовку?
— Возможно, я была не права, — сказала я, — возможно, нам все-таки стоит поговорить.
— Зачем продлевать агонию? — отрезал он. — И вообще, я не один.
Королевский Дикобраз повесил трубку. Я тоже бросила трубку и захлопала по рычагу возврата монет, чувствуя, что непременно должна, просто обязана получить деньги назад. Но ничего не добилась от черной машины.
Я бегом вернулась домой, бросилась в спальню, достала пишущую машинку и закрыла глаза. Высокий мужчина в плаще — вот что мне нужно. За все время романа с Королевским Дикобразом я не написала ни слова. Может, именно поэтому сейчас мои создания казались реальнее, чем обычно, ближе ко мне, излучали больше энергии, чем я им подарила?
Но дело не шло; не получалось остановить время, я не могла отключиться.
Вечером раздался очередной звонок, а назавтра пришла записка: «ВСТРЕЧАЕМСЯ В ПОХОРОННОМ БЮРО». К ней была приклеена картинка с изображением паука. Через день на пороге появилась мертвая голубая сойка. А ночью я услышала, как кто-то лезет по пожарной лестнице.
Я стала бояться телефона и уже подумывала, не купить ли оглушительный свисток от телефонных хулиганов. Как-то я завопила в трубку: «Прекратите!» и только потом поняла, что это Сэм. Но, в общем, звонки меня не пугали: с моей точки зрения, происходящее было затянувшейся дурной шуткой, а ее автором — Королевский Дикобраз, и я не сомневалась, что он, вероятнее всего, считает свои действия произведением искусства. Может, он фотографирует, как я открываю дверь и натыкаюсь на зловонные знаки его внимания, чтобы потом сделать из этих снимков выставку. Наверное, надо пойти к нему, попытаться урезонить…
Зазвонил телефон. Я выждала три звонка, затем сняла трубку, ожидая услышать дыхание и, возможно, грозный смех.
— Алло, — сказала я.
