«Вот, Аггивессана, любой вид формы — прошлой, настоящей, будущей, внутренней или внешней, грубой или утончённой, низшей или возвышенной, далёкой или близкой — мой ученик всякую форму видит в соответствии с действительностью правильной мудростью: «Это не моё, я не таков, это не моё «я». Любой вид чувства… любой вид восприятия… любой вид формаций… любой вид сознания — прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого — мой ученик всякое сознание видит в соответствии с действительностью правильной мудростью: «Это не моё, я не таков, это не моё «я».
Вот каким образом мой ученик — тот, кто исполняет моё наставление, который следует моему совету, который вышел за пределы сомнений — становится свободным от замешательства, обретает бесстрашие, становится независимым от других в Учении Учителя».
«Мастер Готама, каким образом монах является арахантом, чьи пятна [умственных загрязнений] уничтожены, который прожил святую жизнь, сделал то, что следовало сделать, сбросил тяжкий груз, достиг своей цели, уничтожил путы существования, и полностью освободился посредством окончательного знания?»
«Вот, Аггивессана, любой вид формы — прошлой, настоящей, будущей, внутренней или внешней, грубой или утончённой, низшей или возвышенной, далёкой или близкой — монах всякую форму увидел в соответствии с действительностью правильной мудростью: «Это не моё, я не таков, это не моё «я». И он освобождён посредством не-цепляния. Любой вид чувства… любой вид восприятия… любой вид формаций… любой вид сознания — прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого — монах всякое сознание увидел в соответствии с действительностью правильной мудростью: «Это не моё, я не таков, это не моё «я». И он освобождён посредством не-цепляния.
Вот каким образом монах является арахантом, чьи пятна [умственных загрязнений] уничтожены, который прожил святую жизнь, сделал то, что следовало сделать, сбросил тяжкий груз, достиг своей цели, уничтожил путы существования, и полностью освободился посредством окончательного знания.
Когда ум монаха таким образом освобождён, он обладает тремя непревзойдёнными качествами:
* непревзойдённым видением,
* непревзойдённой практикой,
* непревзойдённым освобождением{181}.
Когда монах таким образом освобождён, он всё ещё чтит, уважает, почитает, выражает почтение Татхагате: «Благословенный — просветлённый и обучает Дхамме ради просветления. Благословенный — укрощённый и обучает Дхамме ради укрощения себя. Благословенный находится в покое и обучает Дхамме ради покоя. Благословенный пересёк [сансару] и обучает Дхамме ради пересечения. Благословенный достиг ниббаны и обучает Дхамме ради достижения ниббаны».
Когда так было сказано, Саччака, сын Нигантхов, ответил: «Мастер Готама, мы были нахальными и дерзкими, думая, что можем напасть на Мастера Готаму в дебатах. Человек мог бы напасть на сумасшедшего слона и найти [для себя] безопасность [в этом], но он не смог бы напасть на Мастера Готаму и найти [для себя] безопасность [в этом]. Человек мог бы напасть на пылающую груду огня и найти [для себя] безопасность [в этом], но он не смог бы напасть на Мастера Готаму и найти [для себя] безопасность [в этом]. Человек мог бы напасть на ужасную ядовитую змею и найти [для себя] безопасность [в этом], но он не смог бы напасть на Мастера Готаму и найти [для себя] безопасность [в этом]. Мы были нахальными и дерзкими, думая, что можем напасть на Мастера Готаму в дебатах.
Пусть Благословенный вместе с Сангхой монахов согласится принять приглашение от меня на завтрашний обед». Благословенный молча согласился.
И тогда, зная, что Благословенный согласился, Саччака сын Нигантхов обратился к Личчхави: «Услышьте меня, Личчхави. Отшельник Готама вместе с Сангхой хороших монахов был приглашён мной на завтрашний обед. Вы [также] можете принести всё, что посчитаете уместным для него».
И затем, когда минула ночь, Личчхави принесли пятьсот церемониальных блюд с молочным рисом в качестве съестных даров. Саччака сын Нигантхов в своём собственном парке приготовил множество различных видов хорошей еды, и когда пришло время, он сообщил Благословенному: «Время пришло, Мастер Готама, кушанье готово».
И тогда, утром, Благословенный оделся, взял чашу и внешнее одеяние и отправился с Сангхой монахов в парк Саччаки сына Нигантхов, где сел на подготовленное сиденье. Саччака сын Нигантхов собственноручно обслужил Сангху монахов во главе с Буддой превосходной разнообразной едой. Затем, когда Благословенный поел и убрал руки от чаши, Саччака сын Нигантхов подготовил [для себя] более низкое сиденье, сел рядом и сказал Благословенному: «Мастер Готама, пусть заслуги и великие благие плоды этого акта дарения поспособствуют счастью дарителей».