Представьте творог, мёд, топлёное масло, и мелассу, смешанные вместе, и пришёл бы больной дизентерией человек. Ему бы сказали: «Почтенный, это творог, мёд, топлёное масло, смешанные вместе. Пей, если хочешь. Когда будешь пить, цвет, запах, и вкус придутся тебе по вкусу, и после того как выпьешь, тебе станет хорошо». И после обдумывания он бы выпил это, и не оставил бы этого. По мере того как он пил, цвет, запах, и вкус пришлись ему по вкусу, и после того как он выпил, ему стало хорошо. Это, я говорю вам, похоже на способ осуществления вещей, который приятен сейчас, и созревает в будущем как удовольствие.
Подобно тому, как осенью, в последнем месяце сезона дождей, когда небо чистое и безоблачное, восходящее над землёй солнце рассеивает всю темноту пространства по мере того, как оно лучится, сверкает, и сияет — то точно также способ осуществления вещей, который приятен сейчас, и созревает в будущем как удовольствие, рассеивает своим свечением, сверканием, сиянием любые другие доктрины любых заурядных жрецов и отшельников».
Так сказал Благословенный. Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.
редакция перевода: 14.05.2015
Перевод с английского: SV
источник:
"Majjhima Nikaya by Nyanamoli & Bodhi, p. 415"
Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в Саваттхи в роще Джеты в монастыре Анатхапиндики. Там он обратился к монахам так: «Монахи!»
«Учитель!» — ответили они. Благословенный сказал следующее:
«Монахи, вопрошающий монах, который не знает как измерить чей-либо ум, должен осуществить изучение Татхагаты, чтобы выяснить, действительно ли он полностью просветлённый, или нет».
«Учитель, наши учения укоренены в Благословенном, направляемы Благословенным, находят пристанище в Благословенном. Было бы хорошо, если бы Благословенный прояснил значение этих слов. Услышав это из его уст, монахи запомнят это».
«Тогда, монахи, слушайте внимательно то, о чём я буду говорить».
«Да, Учитель» — ответили они. Благословенный сказал следующее:
«Монахи, вопрошающий монах, который не знает как измерить чей-либо ум, должен осуществить изучение Татхагаты в отношении двух видов состояний, [то есть] состояний, познаваемых посредством глаза и посредством уха, так: «Нет ли в Татхагате каких-либо загрязнённых состояний, познаваемых посредством глаза или посредством уха, или же они есть?» Когда он изучает его, он узнаёт: «В Татхагате нет каких-либо загрязнённых состояний, познаваемых посредством глаза или посредством уха».
Когда он узнаёт об этом, он изучает его далее так: «Нет ли в Татхагате каких-либо смешанных состояний{225}, познаваемых посредством глаза или посредством уха, или же они есть?» Когда он изучает его, он узнаёт: «В Татхагате нет каких-либо смешанных состояний, познаваемых посредством глаза или посредством уха».
Когда он узнаёт об этом, он изучает его далее так: «Нет ли в Татхагате чистых состояний, познаваемых посредством глаза или посредством уха, или же они есть?» Когда он изучает его, он узнаёт: «В Татхагате есть чистые состояния, познаваемые посредством глаза или посредством уха».
Когда он узнаёт об этом, он изучает его далее так: «Достиг ли этот достопочтенный этого благого состояния лишь недавно, или же он достиг его давно?» Когда он изучает его, он узнаёт: «Этот достопочтенный достиг этого благого состояния уже давно. Он не достиг его лишь недавно».
Когда он узнаёт об этом, он изучает его далее так: «Достиг ли этот достопочтенный славы, обрёл ли он признание, так что в нём были бы опасности, [связанные с признанием и славой]?» Ведь, монахи, покуда монах не достиг славы и не обрёл признания — опасностей, [связанных с признанием и славой], нет в нём. Но когда он достиг славы и обрёл признание — эти опасности есть в нём{226}. Когда он изучает его, он узнаёт: «Этот достопочтенный достиг славы и обрёл признание, но опасностей, [связанных с признанием и славой], нет в нём».
Когда он узнаёт об этом, он изучает его далее так: «Этот достопочтенный сдерживает себя без страха, или сдерживает себя из-за страха? Избегает ли он потакания чувственным удовольствиям, поскольку с уничтожением жажды он не имеет жажды?» Когда он изучает его, он узнаёт: «Этот достопочтенный сдерживает себя без страха, а не из-за страха, и он избегает потакания чувственным удовольствиям, поскольку с уничтожением жажды он не имеет жажды».