Мадджхима Никая полностью

И теперь, монахи, если другие спросят этого монаха так: «Каковы доводы достопочтенного, каковы его свидетельства, что он утверждает так: «Этот достопочтенный сдерживает себя без страха, а не из-за страха, и он избегает потакания чувственным удовольствиям, поскольку с уничтожением жажды он не имеет жажды»? — то отвечая правдиво, этот монах должен ответить так: «Когда этот достопочтенный пребывает в Сангхе или в уединении, то хотя некоторые [монахи] ведут себя хорошо, некоторые ведут себя плохо, некоторые обучают группу [других монахов]; хотя в отношении некоторых можно увидеть, что они заинтересованы в материальных вещах, а некоторые незапятнаны материальными вещами — всё равно этот достопочтенный никого не презирает из-за этого. И вот как я услышал и заучил из уст самого Благословенного: «Я сдержан без страха, и не сдержан из-за страха, и я избегаю потакания чувственным удовольствиям, поскольку с уничтожением жажды я не имею жажды».

Монахи, Татхагату следует далее спросить об этом так: «Нет ли в Татхагате каких-либо загрязнённых состояний, познаваемых посредством глаза или посредством уха, или же они есть?» Татхагата ответит так: «В Татхагате нет каких-либо загрязнённых состояний, познаваемых посредством глаза или посредством уха».

Если его спросят: «Нет ли в Татхагате каких-либо смешанных состояний, познаваемых посредством глаза или посредством уха, или же они есть?» Татхагата ответит так: «В Татхагате нет каких-либо смешанных состояний, познаваемых посредством глаза или посредством уха».

Если его спросят: «Нет ли в Татхагате чистых состояний, познаваемых посредством глаза или посредством уха, или же они есть?» Татхагата ответит так: «В Татхагате есть чистые состояния, познаваемые посредством глаза или посредством уха. Это мои тропы, моё владение, но всё же я не соотношу себя с ними».

Монахи, ученик должен подойти к Учителю, который говорит так, чтобы послушать Дхамму. Учитель учит его Дхамме с её всё более и более высокими уровнями, с её всё более и более утончёнными уровнями, с её тёмными и яркими противоположностями. По мере того как учитель обучает Дхамме монаха так, посредством прямого знания некоего учения в этой Дхамме, монах приходит к умозаключению в отношении [и остальных] учений. Он утверждает доверие к Учителю так: «Благословенный — полностью просветлённый, Дхамма хорошо провозглашена Благословенным, Сангха практикует хороший путь».

И теперь, если другие спросят этого монаха так: «Каковы доводы достопочтенного, каковы его свидетельства, что он утверждает так: «Благословенный — полностью просветлённый, Дхамма хорошо провозглашена Благословенным, Сангха практикует хороший путь»? — то отвечая правдиво, этот монах должен ответить так: «Вот, друзья, я подошёл к Благословенному, чтобы послушать Дхамму. Благословенный научил меня Дхамме с её всё более и более высокими уровнями, с её всё более и более утончёнными уровнями, с её тёмными и яркими противоположностями. По мере того как Благословенный обучил меня Дхамме так, посредством прямого знания некоего учения в этой Дхамме, я пришёл к умозаключению в отношении [и остальных] учений. Я утвердил доверие к Учителю так: «Благословенный — полностью просветлённый, Дхамма хорошо провозглашена Благословенным, Сангха практикует хороший путь».

Монахи, когда чья-либо вера была взращена, укоренена, утверждена в отношении Татхагаты посредством этих доводов, терминов, фраз, то говорится, что его вера поддерживается доводами, укоренена в видении, прочна. Она неодолима каким-либо жрецом или отшельником, или божеством, или Марой, или Брахмой, или кем бы то ни было в мире^{227}. Вот каково, монахи, изучение Татхагаты в соответствии с Дхаммой, и вот как Татхагату тщательно изучают в соответствии с Дхаммой».

Так сказал Благословенный. Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.

(В этой истории о ссоре монахов из Косамби перечисляются качества, ведущие к дружбе и согласию в Сангхе, а также, что особенно интересно, сверхмирские знания вступившего в поток)

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Косамби в Парке Гхоситы. И тогда монахи из Косамби начали ссориться и браниться, погрязли в пререканиях, нанося ранения друг другу остриями своих языков. Ни они сами не могли переубедить друг друга, ни другие не могли переубедить их. Ни они сами не могли договориться друг с другом, ни другие не могли договориться с ними. И тогда один монах отправился к Благословенному, поклонился ему, сел рядом, и рассказал о происходящем.