Так я слышал. Однажды Благословенный путешествовал по стране Косал вместе с большой Сангхой монахов и со временем прибыл в косальскую деревню под названием Нагаравинда. И брахманы-домохозяева из Нагаравинды услышали: «Отшельник Мастер Готама, сын Сакьев, ушедший из клана Сакьев в бездомную жизнь, странствовал по стране Косал с большой Сангхой монахов и прибыл в Нагаравинду. И об этом Мастере Готаме распространилась славная молва: «Благословенный — совершенный, полностью просветлённый, совершенный в знании и поведении, высочайший, знаток миров, непревзойдённый вожак тех, кто должен обуздать себя, учитель богов и людей, просветлённый, благословенный. Реализовав для себя прямым знанием, он раскрывает [другим] этот мир с его богами, Марами, Брахмами, с его поколением жрецов и отшельников, князей и [простых] людей. Он обучает Дхамме — превосходной в начале, превосходной в середине, и превосходной в конце в правильных фразах и значении. Он раскрывает святую жизнь — всецело совершенную и чистую». Хорошо было бы увидеть таких арахантов».
И тогда брахманы-домохозяева Нагаравинды отправились к Благословенному. Некоторые поклонились Благословенному и сели рядом. Некоторые обменялись с ним вежливыми приветствиями и после обмена вежливыми приветствиями и любезностями сели рядом. Некоторые из них сели рядом, поприветствовав Благословенного сложенными у груди ладонями. Некоторые из них сели рядом, объявив перед Благословенным своё имя и имя клана. Некоторые из них сели рядом [просто] молча.
Когда они уселись, Благословенный сказал им: «Домохозяева, если странники-приверженцы иных учений спросят вас так: «Домохозяева, каких жрецов и отшельников не стоит уважать, ценить, чтить, и почитать?» — то вам следует ответить им так: «Те жрецы и отшельники, которые не лишены страсти, злобы, заблуждения в отношении форм, познаваемых глазом, чьи умы внутренне не умиротворены, кто в какой-то момент ведёт себя праведно, а потом [в другой момент ведёт себя] неправедно телом, речью, и умом — таких жрецов и отшельников не стоит уважать, ценить, чтить, и почитать. И почему? Потому что мы сами не лишены страсти, злобы, и заблуждения в отношении форм, познаваемых глазом, наши умы внутренне не умиротворены, и мы в какой-то момент ведём себя праведно, а потом неправедно телом, речью, и умом. Поскольку мы не видим какого-либо более высокого праведного поведения у тех почтенных жрецов и отшельников, то [поэтому] их не стоит уважать, ценить, чтить, и почитать.
Те жрецы и отшельники, которые не лишены страсти, злобы, и заблуждения в отношении звуков, познаваемых ухом… запахов, познаваемых носом… вкусов, познаваемых языком… осязаемых вещей, познаваемых телом… умственных объектов, познаваемых умом… …Поскольку мы не видим какого-либо более высокого праведного поведения у тех почтенных жрецов и отшельников, то [поэтому] их не стоит уважать, ценить, чтить, и почитать».
Но, домохозяева, если странники-приверженцы иных учений спросят вас: «Домохозяева, каких жрецов и отшельников стоит уважать, ценить, чтить, и почитать?» — то вам следует ответить им так: «Те жрецы и отшельники, которые лишены страсти, злобы, заблуждения в отношении форм… звуков… запахов… вкусов… осязаемых вещей… умственных объектов, познаваемых умом, чьи умы внутренне умиротворены, и кто [постоянно] ведёт себя праведно телом, речью, и умом — таких жрецов и отшельников стоит уважать, ценить, чтить, и почитать. И почему? Потому что мы сами не лишены страсти, злобы, и заблуждения в отношении умственных объектов, познаваемых умом, наши умы внутренне не умиротворены, и мы в какой-то момент ведём себя праведно, а потом неправедно телом, речью, и умом. Поскольку мы видим более высокое праведное поведение у тех почтенных жрецов и отшельников, то [поэтому] их стоит уважать, ценить, чтить, и почитать». Будучи спрошенными так, домохозяева, вот как вам следует ответить тем странникам-приверженцам иных учений.