Made in France полностью

Мадлен. Ты в курсе, что сегодня утром приходил журналист? Интересовался пропавшими. Одетта Флонфлон сказала, что, по ее мнению, здесь орудует сумасшедший киноман, который похищает актеров и делает из них чучела для личного музея.

Шарль (восхищенно). Ну и выдумщица!

Мадлен. Кто? Одетта?

Шарль (тыча пальцем в экран телевизора). Да нет, блондиночка! Видишь, у них "сандвич" — она и два негра? Нет, ну что вытворяют! Тебе это ничего не напоминает? А ведь и я так умел. Помнишь "Осмотрите меня, доктор"? В каком это было году? В двадцать седьмом или в двадцать восьмом… Я с тобой такие же штуки проделывал. Да, сегодня уже не получится…

Мадлен (задумчиво). Как сказать… Может, использовать твои ходунки вместо рычага? (После паузы.) Слушай, Шарль, как ты думаешь, им было больно?

Шарль. Ну, знаешь, с таким поленом это все-таки не шуточки.

Мадлен. Да я не про фильм! Я про трех покинувших нас товарищей!

Шарль (раздраженно). Не бери в голову. Лучше кино смотри. (С интересом вглядываясь в происходящее на экране.) Да, в наше время не было всех этих фиговин из пластика. Помнишь, как снимали "Марго — покорную служанку"? Ведь чем работали? Ручкой от метлы! Шершавой ручкой от метлы!

Мадлен. Ну и что? Зато было естественнее.

Шарль (расстегивает брюки). Кажется, виагра начинает действовать. Давай, раздевайся скорей. Шевелись, шевелись, время-то идет!

Мадлен (хмуря брови). Ну конечно! Опять собираешься меня прокатить? А предварительные ласки?

Шарль (хватаясь за костыли). Да не волнуйся! Получишь свое после того. Не сомневайся, ты у меня к потолку взлетишь!

Вторник 20 апреля, 7.25 — улица Муфтар

Феликс стоял вперив взгляд в потолок и клял себя последними словами.

Разумеется, на потолке никого не было. Или все же?.. Феликс повернул голову. Он явственно расслышал какой-то шум. В стоящей на шкафу коробке с игрушками что-то шуршало, точь-в-точь как в "Клоунах-убийцах из космоса" — одном из редких филь-мов, осмелившихся нарушить табу на показ коулрофобии — боязни клоунов, гнездящейся в сердцах огромного количества взрослых, с детства травмированных Ашилем Заваттой и другими представителями сего племени. Впрочем, вернемся к Феликсу.

Он вскарабкался на стул, вытянул вперед дрожащую руку — поиск рационального объяснения тому, как Зоя ухитрилась забраться туда, проникнуть куда у нее не было решительно никакой возможности, он оставил на потом — и просунул ее в картонную коробку. Поводив ею туда-сюда, он нашарил ногу, покрепче ухватил ее и услышал вскрик: "Мама!" В следующий миг по руке у него заструилась какая-то жидкость.

Феликс проснулся всего двадцать пять минут назад, но уже корил себя за совершенную ошибку. Опять он наступил на те же грабли! "А кто не ошибается?!" — попытался он самооправдаться, но тут понял, что выбрал для философских размышлений неподходящий момент. Ибо в комнату только что в сопровождении Красуцкого (ой!) вошла Софи и недовольным голосом поинтересовалась, что это здесь за грохот (ой-ой-ой!). На руках она держала Зою (па-азвольте?!).

— Где она была? — удивился Феликс. — Я ее везде ищу.

— На шкафу? — сардонически усмехнулась Софи.

— Да нет, но…

— Ну, разумеется, где же еще искать ребенка, как не на шкафу? Она регулярно туда наведывается, цепляясь когтями за древесину.

— Да я…

— Мутанточка моя ненаглядная, поздоровайся с папочкой, помаши ему третьей ручкой!

— Ну ладно, хватит. Правда, где она была?

— За дверным косяком. Ты ее притиснул дверью, когда входил.

— Ну ничего себе!

— Вот именно. Все, пошли завтракать, — отрубила Софи. — И положи на место то, что взял. Видок у тебя с ней…

Софи развернулась и ушла, унося на руках весело лопочущую Зою. За ними, нагло ухмыляясь, прошествовал Красуцкий. Феликс вдруг почувствовал себя страшно одиноким. Вот, стоит как дурак на стуле и дышит зловонными испарениями детской. Тогда он крепко сжал ее в руках.

Это была экологически чистая Поппи — кукла, умеющая говорить "мама" и делать пи-пи.

Ты всегда болезненно переживал унижение. Бывают люди веселые, бывают грустные — для тебя доминирующим чувством всегда был стыд. "Плохая карма, — говорит твоя сестра. — Наверное, в прошлой жизни ты совершил немало подлостей". Подростком ты так часто краснел, что окружающие думали, будто ты подвержен аллергии. "Зато прыщей почти не видно", — утешала тебя сестра.