Made in France полностью

Сестра полагает, что твое увлечение низкопробным кинематографом объясняется природной предрасположенностью ко всякого рода нелепостям. Тебе нравится смотреть дрянное кино потому, что оно дает тебе возможность подняться над самим собой, поверить в то, что ты лучше, чем есть на самом деле, одним словом, въехать в рай на чужом горбу.

К счастью, ты знаешь, что она заблуждается. Иначе это было бы совсем уж невыносимо.

Отрывок из сценария "Приют страха"

ДОМ ПРЕСТАРЕЛЫХ/ОБЩИЙ ЗАЛ — ИНТЕРЬЕР. ДЕНЬ

Пациенты занимаются кто чем: играют в настольные игры, ловят ртом мух, ковыряют в носу. Они выглядят немного заторможенными, потому что в честь дня святого Луки, покровителя артистов, к обеду каждому подали по полстаканчика розового вина. В центре комнаты стоит аквариум, в который Фердинан Бик запустил руку по плечо. В сопровождении побитой санитарки входит Сюзанна Борниоль.

Санитарка (материнским тоном). Ну вот, мадам Борниоль. Присаживайтесь к столу мадемуазель Шамину.

Сюзанна (возмущенно). С этой коротышкой? Да ни за что! У нее каша вместо мозгов!

Маринетта Шамину никак не реагирует на это замечание. В руке она держит фрагмент головоломки, словно протягивая картонный квадратик невидимому собеседнику. Она действительно очень маленького роста и сидит на трех подложенных снизу подушках. Лицо в морщинах.

Санитарка (поворачиваясь к Фердинану Бику). Месье Бик, вам помочь? Выньте руку из аквариума!

Фердинан (возбужденно). Я знаю, куда подевались пропавшие! Я узнал глаза своего друга Эме Фрикотена. Он превратился в рыбу-клоуна!

Санитарка. Ну конечно, месье Бик. Должна вам сказать, что сегодняшнее розовое за обедом было для вас последним. Мадам Борниоль, будет лучше, если вы присядете.

Сюзанна. Я отказываюсь сидеть рядом с этой гарпией. Она чуть не украла у меня роль в фильме Альфреда Хичкока!

Санитарка. С тех пор прошло пятьдесят лет. И вообще, какая разница? Хичкок все равно вырезал вашу роль при монтаже. Вот, соберите вместе головоломку и помиритесь. Мадемуазель Шамину очень милая дама.

Сюзанна. Овощи все милые. Но это не значит, что я должна идти в огород и беседовать с кабачками.

Санитарка (уходя). Ну хорошо, отдыхайте.

Сюзанна. (Бормочет себе под нос). Ага, прям щас. Поищи дураков в другом месте. (Смотрит на соседку, которая по-прежнему сжимает в пальцах деталь головоломки.) Ну, как дела, подружка? Новые нейроны отросли? (После паузы; мадемуазель Шамину все так же смотрит перед собой пустым взглядом.) Да, видать, у тебя в башке свой пазл. А что там у нас в нижнем этаже? (Наклоняется под стол.) Ой, да нас сегодня без подгузника выпустили! (Оглядывается вокруг, затем берет стакан с водой и опрокидывает между ног мадемуазель Шамину. Возвращает стакан на стол и машет рукой появившейся санитарке.) Сестра! Тут у нас несчастный случай! (Сквозь зубы.) Кабачкам место в огороде!

Вторник 20 апреля, 7.35 — улица Муфтар

Софи намазывала на ломтик цельнозернового полбяного хлеба джем из гуайявы и листала последний номер журнала "Красота и биосовместимость". Зоя пила из детской бутылочки молоко из очищенной сои. Феликс метался от стены к стене.

— Прекрати мельтешить перед глазами! — сказала Софи.

— Уже сажусь, — отозвался Феликс и остался стоять. — Да, кстати… Ты прочитала мой сценарий?

Над ними пролетел тихий ангел.

— Я его просмотрела, — ответила Софи. — Ты же мне его дал только вчера вечером.

— Ну и что ты о нем думаешь?

Над ними промчалось небольшое войско тихих ангелов.

— Слушай, тут такой интересный тест. Как раз для двоих. — Софи ткнула пальцем в журнал. — "Подсчитайте эротический углеродный баланс вашей пары". По-моему, очень неглупо.

— Значит, тебе не понравилось то, что я написал? — простонал Феликс. Лицо его искривила гримаса, имеющая весьма отдаленное отношение к эротике.

К манифестации присоединилось несколько архангелов.

— Ну почему, понравилось… — протянула Софи. — Но, согласись, выглядит немного… э-э… отталкивающе. Старик со старухой смотрят порнушку… Еще одна старуха издевается над своей соседкой…

— Ну и что? Зато оригинально! Ведь никто еще до такого не додумался!

— Именно. А ты не задавался вопросом — почему?