Через минут сорок сворачиваем на узкую ухабистую дорогу прямо в лес и, наконец, останавливаемся. Из впереди стоящего внедорожника люди Грача, особо не церемонясь, вытаскивают Алиева, который что-то кричит и пытается вырваться, но его быстро успокаивают одним ударом.
– Двадцать минут мои, уж извини. На правах того, кто все это организовал, спрошу у Мурата за все его косяки перед партнерами, – неожиданно произносит Грач.
– Хорошо, – спокойно произношу я.
Грач выходит и идет к Мурату, которого уже отволокли куда-то вглубь леса, так что мне не было их видно.
Никогда бы не подумал, что я, чье призвание – отбирать людей у смерти, в чьем списке сотни спасенных жизней, буду способен отнять жизнь у другого человека. Но я намерен сделать это. И сделаю, не дрогнув. Потому что не хочу, чтобы моя семья жила в каждодневном страхе.
Я выкинул все мысли из головы, даже о Мадине, оставив голову совершенно пустой. Только так я смогу сделать то, что собираюсь твердой рукой, не задумываясь о морали и обратной стороне ситуации. Не задумываясь, как бы поступила в такой ситуации моя малышка. Возможно, я бы смог простить Алиеву убийство своей семьи, в конце концов, столько лет прошло. Я бы наблюдал за ним и просто ждал, когда жизнь сама его накажет. Но не в том случае, как это чудовище поступило с Мадиной. Не в случае убийства нашего ребенка.
Раздается стук в стекло.
– Все готово, Лев Романович.
Я киваю и иду за охранником. На небольшой поляне, окруженный с двух сторон охранниками Грачева, на коленях стоит Алиев. Вид у него далеко не презентабельный: порван рукав пиджака, оторван ворот у рубашки, весь в грязи, крови, а на лицо и взглянуть жалко – на нем живого места нет, один глаз заплыл, нос сломан, губы разбиты. Хорошо его разукрасили бойцы Грача, слов нет.
– О, заявился – таки, сученыш, – прохрипел Мурат, сплевывая кровь в сторону. – Не думал, что это все твоя затея. Я всегда считал, что у тебя кишка тонка, прям как у твоего папаши. Но нет, ты его переплюнул. А вот тот не смог, нет…За что поплатился и отправился к праотцам, – и эта мразь хохочет, запрокинув голову.
Но охранники быстро его успокаивают парой четких хорошо поставленных ударов. Я же молча протягиваю руку Грачу раскрытой ладонью вверх.
– Уверен? Сможешь жить спокойно после этого? Давай лучше мои парни все уладят, и покончим с этим, – произносит Грач, внимательно рассматривая меня. Я же внешне остаюсь абсолютно спокойным, несмотря на то, что внутри страх отнять жизнь человека сжигает все напалмом. Но я не поддаюсь этому чувству – я знаю, что я делаю.
– Только так я и смогу жить спокойно, – отвечаю ровным тоном, беря пистолет.
– Держи двумя руками, у него хорошая отдача.
Отец Мадины переводит взгляд с меня на Грача и обратно. Чувствуется его страх, он прямо витает в воздухе. Но мне плевать на его чувства: уверен, что и моей девочке было страшно, когда у нее началось кровотечение, а когда она узнала, что потеряла ребенка…
– Что, доктор, так и застрелишь меня? Замараешь свои чистые ручки, а, Лев? – хрипит Мурат. – Не боишься? Как думаешь, Мадина простит тебе мою смерть?
– Не смей даже имени ее упоминать! Я понятия не имею, как у такого чудовища могла родиться такая дочь! – процедил я сквозь зубы.
– Какая такая? Обычная! Как бы строго я не воспитывал, она же умудрилась сбежать и нагулять ублюдка. Но я это быстро исправил, – и снова заржал во весь голос.
Перед глазами встает красная пелена, и я, ни секунды не медля, выпускаю в эту мразь всю обойму.
Грач успокаивающе, но сильно сжимает мое плечо.
– Все, все, Лев. Ты отомстил, сынок. Самое страшное у вас с Мадиной позади. Переступите через это и живите дальше. Отдай мне оружие, – забирает у меня пистолет, а я так и смотрю на мертвого Мурата Алиева и не могу осознать, что человек, причинивший столько боли людям, уже никогда не воскреснет. – Уберите здесь все, – властно бросает Грач своим ребятам.
Я разворачиваюсь и иду к машине, навсегда перевернув эту страницу в своей жизни. Конечно, будет момент, когда меня накроет осознанием того, что я натворил, и я выпью не одну бутылку вискаря с Матвеем. Но это будет потом, все потом. Сейчас главное забрать мою малышку, мою девочку, придающую сил, мою Мадину, обнять и не отпускать ее никуда. Потому что так и должно быть. Потому что так правильно.
– Куда тебя? Домой?
– Нет, отвези меня к дому Алиевых. Я должен забрать свою женщину.
Я даже не заметил, как мы добрались до дома Мадины, я сидел в полнейшей прострации из-за случившегося. На самом деле, я не знал, как сообщить Мадине, что ее отца больше нет. Я боялся предположить, как она отреагирует и захочет ли связать свою жизнь с убийцей.
– Приехали, – неожиданно раздается голос Грачева.
– Спасибо тебе, Валерий Павлович, за все. Ты не представляешь, что сделал для нас.
– Перестань меня благодарить. Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Я не считаю, что искупил долг. Я раньше говорил, но все же повторю: жизнь ребенка, она бесценна. Но я бы предпочел, чтобы мы больше никогда не встретились.
