– Посмотрим по обстоятельствам. А ты готовься к никаху. И без глупостей мне! – и, не добавив больше ни слова, разворачивается и уходит из комнаты. А я стою на коленях некоторое время и, как в трансе, повторяю одно-единственное слово: «Верю». Я верю, что не может наша история закончиться так. Я верю, что после заката всегда наступает рассвет, и, в конце концов, полярная ночь нашей со Львом истории уже давно должна закончиться. Что вот-вот станет светло, и наступит полярный день…Я верю.
***
Я стояла, облаченная в это облако из сатина и кружев.
– Ну, встань ты поближе к жениху, что ты как мумия! – воскликнул фотограф, весь день недовольный моим лицом и поведением.
А я и есть мумия, разве не видно? А это платье – мой погребальный саван.
Я стою посреди зала и смотрю в упор на этого чужого мужчину. И отчетливо понимаю, что не смогу сдержать обещания, данного отцу. Что хочу иного финала своей жизни. Возможно даже погибнуть, но не жить марионеткой. Не быть украшением очередного чудовища, который этого точно не стоит.
Подбираю подол и срываюсь с места. Бегу, куда угодно, хоть в адово пекло, лишь бы подальше от этого места и этих чужих опасных людей. Я снимаю туфли, беру их в руки и продолжаю бежать. Можно было бы бросить их там, но в этот момент я становлюсь до боли суеверной: не хочу когда-либо сюда вернуться. Ни за что. Вижу урну, выбрасываю обувь и бегу дальше, босиком по этому мокрому и холодном тротуару. А потом вижу ЕГО крепкую и широкую спину. Не могу быть уверенной из-за застилающих глаза слез, но все равно испытываю удачу и кричу во всю силу своих лёгких:
– Лев!!! Лев… – добавляю шепотом, в то время как слезы тихо катились по щекам. Но я не закрываю глаз, не моргаю, просто смотрю, как мой любимый мужчина оборачивается и смотрит на меня, тепло улыбаясь, и произносит ласково, так, что у меня щемит сердце:
– Малышка…
Я бегу к нему навстречу, но он не приближается, как будто я стою на месте. Я плачу сильнее, начиная паниковать, а мой единственный начинает исчезать…
– Нет! – кричу я и…просыпаюсь.
Касаюсь своих щек, и понимаю, что я плакала наяву. Сначала я разозлилась на такой сон, за то, что сверху так зло шутят надо мной, но потом взглянула на случившееся с другой стороны: мое подсознание подарило мне встречу с тем, кого я больше никогда не увижу в жизни. Пусть она была длиной в несколько секунд, но я увидела его: такого сильного, улыбающегося мне по-особому и…любимого. Приснись, пожалуйста, еще раз, родной, обними меня и поделись своей силой и уверенностью, которых у тебя всегда хватало на двоих…
– Итак, я внимательно слушаю тебя, Лев, – сказал Грач, пристально рассматривая меня. – Чем тебе помочь?
– Мне нужна особая помощь. Я знаю, что такие дела для вас не проблема, Валерий Павлович, – намекаю я, надеясь, он понял, что имею в виду.
– Кто? – лишь коротко спрашивает.
– Мурат Алиев.
Воцарилась тишина. Я страшно волнуюсь, потому что от его ответа зависит дальнейшая судьба моей Мадины. Мне необходимо освободить ее от тирана любой ценой. Конечно, если Грач мне откажет, я буду искать другие пути решения, но сколько на это уйдет времени? А моя интуиция мне подсказывает, что его у меня не так много.
– Тебе-то он где перешел дорогу? У вас же вроде бизнес в разных сферах, – неожиданно спрашивает Валерий Павлович.
– А что, Алиев еще кому-то мешает? – глупый вопрос, если он так относится к родной дочери, то, вероятнее всего, есть те, кто недоволен его «политикой» в бизнесе.
– В последнее время возмущенных очень много: срывы сделок, грязное устранение конкурентов, рейдерство, финансовые махинации…Продолжать можно бесконечно. Поговаривают, что у Мурата не все в порядке с головой. Я уже не раз слышал про его неадекватное поведение на совещаниях и встречах. Я это к тому, может, не стоит торопиться, Лев, а стоит немного подождать, и кто-то решит твою проблему?
– У меня нет времени ждать, Валерий Павлович. Иначе я не обратился бы к вам.
– Ты, кстати, не ответил на мой вопрос. Что за проблема у тебя с Алиевым? – серьезно спрашивает Грач, снова сканируя меня своим «фирменным» взглядом.
– Это личное, – коротко отвечаю я, надеясь, что он поймет.
– Лев. Я не отказываюсь тебе помочь. Но я должен знать, из-за чего ты хочешь такое радикальное решение проблемы с Алиевым. Потому что то, о чем ты просишь, это не за хлебом в магазин сбегать. Это серьезно.
Я достаю пачку сигарет, прикуриваю и протягиваю ее Грачеву. Мы стоим и молча курим, каждый думая о своем.
– Ты все обо мне пробил? – неожиданно спрашиваю, глубоко затягиваясь, не заметив, как перешел на «ты».
– Сам знаешь. Привычка, – усмехается Грач, выбрасывая окурок.
– Тогда ты знаешь, что моя семья погибла в автокатастрофе. А подстроил ее Мурат Алиев. А знаешь, зачем ему понадобилось убивать семью врачей? Из-за сраного куска земли! Чертовой земли, на которой мой отец хотел построить с партнером свою клинику. Партнер этот, кстати, оказался той еще гнилью – после смерти отца продал участок Алиеву и свалил в Европу на ПМЖ.
