…В часы посещений обе сегодня никого не ждали. Мухин муж на работе, «а подружкам уже надоело сюда ездить, третий месяц ведь на сохранении лежу!».
– А я вообще от всех скрываю эту беременность, – вздохнула Аля.
– Ладно, – бодро произнесла Муха, – будем, значит, сами себя развлекать.
Доковыляла до первого этажа, купила в ларьке игральные карты и, после некоторых сомнений, игру «Эрудит». В буфете приобрела свежие пирожки, безалкогольное пиво, достала из дальнего уголка холодильника запрещенную врачами бастурму. И устроили после тощего больничного обеда пир горой.
Когда дверь палаты распахнулась, обе вздрогнули.
– Врачи! – в панике выкрикнула Муха.
Спихнула острое перченое мясо – верный путь к отекам – под стол.
Но на пороге стоял молодой, совсем не медицинского вида парень в фирменной курточке курьерской службы. Строго спросил:
– Кузовлева кто из вас?
– Я, – растерянно ответила Аля.
– Полчаса из-за вас потерял, – с упреком произнес парень. – Никак пускать не хотели. Заставляли ждать, пока посещения начнутся.
– Простите, – смешалась женщина. – А вы по какому, собственно, поводу?
– Вам посылка.
Протянул небольшой ящичек, предупредил:
– Осторожно, здесь написано: хрупкое.
Аля расписалась в получении, под любопытным взглядом соседки по палате распаковала пакет.
– С ума сойти, айпад! – взвизгнула Муха.
– Странно, – Аля растерянно повертела новенький гаджет.
– Что странного? Мужа наконец осенило, что ты за сокровище! – хихикнула Мушка. – Решил тебя развлечь в нашей дыре!
Алла покачала головой:
– Не его стиль. – Встревоженно добавила: – Это не может быть опасно?
– Да ну, брось, – возмутилась девушка. – Ты ж не на улице айпад подобрала! А мину экспресс-почта доставлять не возьмется, я тебя уверяю. Не тяни кота за жабры. Включай.
Аля пожала плечами. Нажала кнопку. Экран засветился. На панели – единственная иконка под названием «
– Супер, как раз то, что нам надо! – радостно взвизгнула Муха. Велела: – Врубай немедленно!
Аля кликнула на иконку.
Изображение дернулось. Никаких титров. Комната. Очень безликая, скудно обставленная. В центре – крытая черным покрывалом кровать.
– Ничего не понимаю, – растерянно прошептала Аля.
А Муху вдруг охватило тревожнейшее предчувствие. Может, пока не поздно, просто вырвать айпад из Алиных рук да шваркнуть о стену?
Но на экране уже появился мужчина. Атлетически сложенное, обнаженное тело.
– Нет! – жалобно пискнула Аля.
Мухино сердце тоже дрогнуло, трепыхнулось. Она прекрасно узнала этого типа.
…Из тени вышла, обняла мужчину, прижалась к нему пухлой грудью женщина. Счастливое, развратное, полыхающее румянцем лицо. Смазанная помада. На пол летит алое, будто кровь, белье.
Их тела сливаются. Аля закрывает лицо руками. И Муха не находит слов, чтобы ее утешить. Потому что она тоже знает тех двоих, на экране. Мужчина – это Вася, Алин любимый муж. А дама – ее подруга Вера. Та, чьего ребенка Аля сейчас вынашивает.
Горе навалилось, придавило к земле. Аля бы, наверно, пережила, узнай она просто об измене мужа. Но когда выясняется, что самый лучший в мире мужчина, тот, кого любишь и кому доверяешь, изменяет с твоей подругой… Подло, до чего подло!
У нее перехватило дыхание, малышка отчаянно завозилась в животе.
– Врача? – услужливо бросилась к ней Мушка.
– Н-нет! – прохрипела Аля.
Хотя ей становилось все хуже: в сердце отчаянно кололо, дышать было нечем.
Она кое-как добрела до окна, попыталась его открыть – заклеено на зиму. И наплевать! Аля распахнула его – клочья бумаги полетели во все стороны, – уронила голову на ледяной подоконник.
– Алечка! – жалобно пискнула за ее спиной Мушка.
Алла выкрикнула в ответ – злобно, сквозь слезы:
– Не трожь меня!!!
Ледяная стынь за окном завораживала. В воздухе лениво кружились снежинки, хирургический корпус – здание напротив – желтел огнями. Далеко внизу кучковались очередные новоявленные отцы, худосочный мужчинка выводил на заборе мелом: «ПОЗДРАВ…»
Что ж, в первый класс она своего единственного ребенка отвела. На этом семейное счастье и кончилось. До чего беспросветно, гадко! И камень на сердце – буквальный, будто булыжник внутри, распирает, ворочается. Аля перегнулась через подоконник еще ниже, жадно хлебнула очередную порцию стылого воздуха, поймала языком снежинку. Беспечную, крошечную. Стать бы, как она. Летишь, куда хочешь. Ни проблем, ни забот.
Голова закружилась, Аля – сработал инстинкт самосохранения! – схватилась покрепче за оконную раму.
– Любимая! – раздалось снизу. – Смотри!
Алла повернулась на крик. Увидела: в небо величественно и неспешно поднимается разноцветье воздушных шаров. Штук пятьдесят, не меньше. А мужчина, который их запустил, – даже с высоты шестого этажа видно – лучится от счастья, продолжает вопить:
