— У мафии свои правила и им нужно научиться всему, что знаю я. Только так я смогу защитить их, только так смогу быть спокоен, находясь не рядом с вами, — он был серьёзен в своих словах. Это не просто решение, что внезапно посетило его голову. Меня пугали его слова, пугало то, что может быть дальше, пугал его страх потерять нас. Но всё же, я была уверена, что он принимает верные решения и точно не навредит детям, которых так сильно любит. «Верно, я совсем забыла, что мой муж — мафия. Что внешний мир жесток и не всегда радушно принимает людей». И только я успокоилась и приняла его самостоятельное решение. Хотела сказать, что согласна, как он перебил меня: — И секс у нас будет, — уверенно и нагло произнес Хосок.
Сбежать от Чона — невозможно, отказать — непозволительно, а сопротивляться — бесполезно. «Он не исправим».
***
Как и сказал Хосок, он брал детей на охоту. Чонгук и Джин занимались борьбой. А Хана с восторженным взглядом смотрела, как мальчики отрабатывали приемы дома.
В возрасте десяти лет, когда мы поменяли детские кровати на более удобные, маленькие сорванцы, пока мы не видели, совместили кровати в одну большую. И когда мы увидели их «творение» были очень удивлены. Наша принцесса спала, держа за руки двух своих юных защитников. И если тогда это было мило, то сейчас, когда им уже по четырнадцать лет, это вызывает немалые проблемы. Как бы мы не старались убедить Хану спать в своей отдельной от мальчиков комнате, она все равно на утро оказывалась в объятиях одного из них.
— Чон Хана, — грозно произнёс Хосок, вызвав к себе в кабинет дочку. Она виновато опустила голову и без конца теребила пальцы. — Сколько тебе ещё говорить, что ты должна спать у себя в комнате? Ты ведь уже взрослая девочка и всё прекрасно понимаешь, — Чон поднялся из-за стола и медленно подошёл к ней, остановившись напротив. Он в который раз осматривал повзрослевшую дочку, что так сильно похожа на него: маленькие и милые ушки, узкий носик и такой же медный волос, который отличался лишь длинной, что доходила до лопаток. А вот губки мамины: естественной формы с немного заостренными вершинами и уголками вверх. — Как же сложно, когда в ребенке сочетается два родительских характера, — тяжело выдохнул Хосок, заправляя прядь волос за ухо дочке. Я же не могла ими не любоваться. Я до сих пор помню, когда Хосок в первый раз сказал, что Хана точно пошла характером в меня. Она тогда, обиженная на отца, схватила первую попавшуюся на глаза вазу и, конечно же, разбила её. Сколько же тогда шума было, и я тоже попала под горячую руку, хотя не могу отрицать того, что это было приятно.
— Хана, — я решила включиться в разговор, — папа беспокоится о тебе и мальчиках. Может, мы сможем найти компромисс? — она точно уже что-то придумала, маленькая лисица.
— Борьба, — сдерживая победную улыбку, произносит Хана. Мы вернулись к ещё одной малоприятной теме.
— Нет, — строго говорит Хосок, сводя брови вместе.
— Может тогда самооборона? — надо же когда-то закончить их спор на этот счёт.
— Мия, — возмущенно поворачивается в мою сторону Хосок, а я чуть киваю головой, в знак того, что так будет лучше.
— Ну, так что? — спокойно переспрашиваю я. Два задумчивых взгляд направлены в пустоту. Спустя какое-то время они переглядываются и положительно кивают головой. — Вот и хорошо, — улыбаюсь я, наконец, решив небольшие разногласия.
— Не забывай — ты спишь у себя, — грозно подытожил Чон, на что Хана мило улыбнулась и повторно кивнула головой.
— Хорошо, папочка, — она обняла его и, встретившись со мной взглядом, подмигнула. Главное чтобы Хосок не узнал о нашем маленьком сговоре. Я уже знала, что Хана не отступиться, поэтому, наедине мы договорились на эти маленькие условия, самым сложным было убедить Чона принять их.
***Хана***
Забежав в комнату парней, я первым делом запрыгнула брату на спину, обхватывая его шею своими руками.
— Теперь я буду ходить на курсы самообороны, — радостно сообщаю новость. Брат хмыкает и коротко улыбается, видимо понимая, что я «шантажировала» родителей. Но, как и сказала мама, это компромисс. — Джин, — я перевела свой взгляд на парня, что сидит на кровати и читает очередную книжку, убрав одну руку себе за голову. — Джин-ни, — тяну, подбегая к его кровати. Запрыгнув, усаживаюсь, так что пятки находятся по обе стороны от пятой точки. Он на секунду поднимает глаза, но потом снова возвращает их к строчкам в книге. «Вот так значит», — хмыкаю я и подползаю ближе, теперь уже усаживаясь на его бедра. Резко пытаюсь схватить книгу, но не успеваю. Он, захлопнув её, убирает неинтересный мне предмет, положив рядом на кровать.
— Я слышал тебя, но должен был дочитать абзац, — я знаю о его этой привычке и считаю её немного забавной. — А теперь слезь с меня, — кивает головой в сторону, а я не послушно показываю язык.
— Хана, слушайся старших, — фыркнул Гук, не отрываясь от экрана телефона. «И почему я родилась второй?» Нехотя спускаюсь с кровати.
