— Хосок, ты идиот! — повышаю голос. Его скулы напряглись, взгляд стал злее. — Если бы ты сказал правду, я не оказалась бы у него в плену и… — противно вспоминать, поэтому на этом я замолкаю и иду к кровати.
— Прости, я виноват, — он приобнял меня со спины. Но неожиданнее стало услышать от него слова извинения. Смешно, похититель оказался спасителем. А клетка — убежищем.
Примечание к части
Как вам глава? Что скажите о Марке? Жду ваших комментариев, мне интересно знать какие эмоции вызывает у вас фф. ◕ ᴥ ◕
Глава 12 - Лекарство.
— Но не смей называть меня идиотом, — шепчет над ухом, от чего по телу пробегает мелкая дрожь. Опять угрожает мне. — Пошли, нужно обработать твои раны, — подталкивает к кровати, оставаясь позади меня.
— А где аптечка? — осматриваю комнату в поисках лекарства. На что Чон пошло ухмыляется.
— У меня свои методы лечения, — он валит меня на спину. Мокрые волосы хаотично рассыпаются по подушке. Хосок нависает надо мной. — Тебе понравится, — он убирает полотенце, обнажая тело. Спускается к животу, целует участки пурпурного цвета. Нежно выцеловывает каждый миллиметр, слегка касаясь их губами. Поднимается выше и оставляет поцелуи на запястьях. Но на этом лечение его было закончено, он глубоким поцелуем медленно отнимает у меня кислород.
— Хосок, — вырывается у меня из груди сквозь легкий стон.
— Скажи еще раз, — оттягивает мою нижнюю губу, выжидающе смотрит в глаза.
— Хо-сок, — на выдохе произношу, заводя свои пальцы в его медные шелковые волосы.
Он рычит и вновь впивается в губы, целует жадно, будто пытается поглотить меня целиком. Наши языки сплетаются в страстном танце, доставляя все больше удовольствия. Руками быстро стягиваю с него рубашку, пальцами касаюсь обнаженного тела, заставляя напрячься его мышцы. Завожу руки за спину и притягиваю к себе. Горячее мускулистое тело заставляет сгорать изнутри. Мной давно завладело желание, и я не собираюсь ему сопротивляться.
Нежный и одновременно страстный. Чон не переставал контролировать процесс. Но мои прикосновения, которых раньше не было, выводили его из равновесия. Сладостный рык вырывался с его губ, показывая слабую сторону, столь властного человека. Несколько раз он заводили мои руки над головой, удерживая их там, чтобы я его не отвлекала. Но одной рукой многого не сделаешь, поэтому Хосок сдавался и отпускал мои кисти. И я вновь могла дразнить его, чувствовать, как тело содрогается от моих непредсказуемых прикосновений, царапать спину, иногда оставляя маленькие ранки, блуждать пальцами по кубикам пресса и это еще малая часть дозволенного в этот вечер.
***
Утро в объятиях Хосока, весьма необычное явление. Это первый раз, когда он остался на ночь. Его рука спокойно покоится на моей талии. Смотрю на мирно спящее лицо, что совершенно отличается от его образа. Рассматриваю черты лица, на которые раньше не обращала внимания. Властный подбородок, широкие, искусанные мною пухлые губы и густые черные брови, что скрываются за спадающей на лоб челкой. Он придвинул меня ближе, расплываясь в довольной улыбке, но, так и не открывая своих карих глаз. Слишком близко, тело предательски бросает в жар.
— Насмотрелась? — произносит, обдавая мои губы своим теплым дыханием. Веки медленно приподнимаются, позволяя нашим взглядам встретиться. — Ты только моя, — он коротко целует и встает с кровати. Я в замешательстве. В голове поочередно приходят вопросы. Что он имеет ввиду? Я все ещё заложница?
— Хосок, — он поворачивается, когда я зову. Уже успел надеть штаны, теперь накидывает черную рубашку, а я засматриваюсь на торс и неосознанно закусываю губу. Замечая это, он ехидно улыбается, но продолжает поочередно застегивать пуговицы. «Надо было порвать вчера рубашку так же, как он когда-то порвал моё платье.»
— Тебе не стоит сегодня ходить в западное крыло, — не дождавшись вопроса, сам начал разговор. — И не спрашивай почему.
— Ты убьешь его? — с опаской спрашиваю, хотя уже догадываюсь о его положительном ответе. Чон бросает недовольный взгляд и, сделав пару шагов к кровати, приседает, придвигаясь ближе к моему лицу.
— Да, и ему повезло прожить ещё один день. После того, что он сделал, — он проводит тыльной стороной руки по щеке, — следует наказание, — он отстранился и продолжил поправлять одежду. — Будь послушной, хотя бы раз, — произнес в дверях, окидывая меня строгим взглядом, и покинул комнату.
Я не хочу вспоминать о Марке, все его чувства оказались ложными, обычной забавой. А ведь я была уверена, что мы счастливы, готовилась к свадьбе, дарила ему свою любовь. Он самым подлым образом растоптал всё. И к этому человеку я спешила вернуться? Спешила простить его, даже если он увлекся другой. Мерзко, вновь чувствую подкатывающую к горлу тошноту.
