— Ой, да ладно, — отмахнулся от неё папоротник Демьян. — Вы что, не знаете нашего Филимона? Если бы у него на самом деле был лимончик, он бы носился с ним, как курица с яйцом, прожужжал бы нам все листья и заставлял бы всех постоянно им любоваться.
— А вот тут вы не правы, — включилась в разговор Розалия Львовна. — Молодым родителям очень даже свойственна определённая скрытность и даже в некотором роде подозрительность. Они часто не хотят показывать окружающим своё чадо, чтобы его не сглазили.
— Я не пойму, вы в поликлинике жили или в цыганском таборе? — фыркнул кактус Кирилл.
— Что такое цыганский тамбур? — громко закричали малыши-рассада.
— Я потом вам объясню, — погладил их по кудрявым головам кактус Кирилл и снова повернулся к Розалии Львовне. — Что за странные приметы? Откуда эти суеверия? Кто тут может сглазить чужие лимоны? — распалялся он всё больше.
— А далеко ходить не надо! — взвизгнула орхидея Галатея. — Вот тут некоторые меня вчера вечером разглядывали-разглядывали, а сегодня с утра у меня все бутоны бледные!
— Это ты про меня? — завопила герань Антонина. — Да очень-то мне надо тебя разглядывать! У меня своих бутонов хватает!
— Нет, это просто невыносимо, — вздохнула лиана Диана. — Какие же вы эгоисты! Я вам твержу, что с нашим другом что-то происходит, а вы всё тянете одеяло на себя. Ну-ка, Василий, можешь послушать, что он там сейчас бормочет себе в листья, наш лимон Филимон?
Гиацинт Василий с готовностью кивнул, незаметно подобрался поближе к лимону Филимону и навострил свои ушки-граммофончики. Некоторое время он внимательно слушал, а потом сказал:
— Я ничего не пойму, он всё время говорит про какой-то сладкий пирожочек…
— Прячет еду! — воскликнул венерина мухоловка Жорж. — Юра его недокармливает!
— Да хватит уже гадать! Надо взять и спросить у него напрямую! Филимон! — закричал кактус Кирилл. — Лимон Филимон!
— А? Что? Где? — подскочил лимон Филимон.
— Не притворяйся, будто мы тебя разбудили, — сказал кактус Кирилл. — И давай, признавайся, что у тебя стряслось.
— У меня? У меня ничего не тряслось, — лимон Филимон изобразил удивлённый вид. — У меня всё в порядке.
— А что ты там от нас прячешь? — папоротник Демьян никогда не отличался ни терпением, ни деликатностью.
— Ничего я от вас не прячу.
— Нет, прячешь! Мы же тебя знаем!
— Показывай, Филимон!
— Что у тебя под листьями?
Лимон Филимон вдруг ужасно растерялся и не мог сообразить, что сказать. Но он слишком хорошо знал своих зелёных соплеменников и понял, что юлить и отнекиваться бесполезно. Так что Филимон вздохнул, приподнял свои зелёные ветки и показал всем блестящий лист, на котором сидела маленькая кругленькая светло-зелёная… тля!
— А-а-а-а-а! — закричал плющ Хвощ.
— Фу-у-у-у! — закричал хвощ Плющ.
— Какая гадость! — завопили фикусы Вениамин и Валентин в один голос.
— Ты что, с ума сошёл? — спросил папоротник Демьян.
— Это же тля! — запищала фиалка Наталка.
— Опасный паразит! — припечатала Розалия Львовна.
— Дайте мне, я её съем! — закричал венерина мухоловка Жорж.
— Вот так финики для поликлиники, — брякнул банан Степан.
— И где же ты её взял? — спокойно спросил кактус Кирилл и упёр свои колючие руки в колючие бока.
— Сами вы «фу»! — вдруг закричал лимон Филимон во весь голос. — Сами вы гадость и опасные паразиты! Как вам не стыдно! Я так и знал, что вы не поймёте! Вы никогда меня не понимали! А я, между прочим, тоже имею право на счастье!
— Но это тля! — закричали все в один голос.
— Это не тля! — завопил лимон Филимон. — Хотя она, конечно, тля! Но ещё — моё домашнее животное! Моё счастье! Мой сладкий пирожочек! Моя Зюзя!
— Так, — тихо сказал кактус Кирилл. — Он, похоже, совсем свихнулся на почве ожидания лимончиков. Надо было тогда всё-таки поймать ему пчелу. Опылился бы и сидел сейчас спокойно. А теперь вот вам результат! Надо срочно сообщить Юре, что у нас тут опасное насекомое.
Но оказалось, Филимон прекрасно его слышал.
— Я не позволю, — отчётливо произнёс он. — Слышите? Я не позволю вам отнять её у меня! Она никому не мешает. Я никуда её не пускаю. Вы что, не видите? Она же совсем крошка!
— Но она выпьет из тебя все соки!
— Это моё личное дело!
— Никто не заводит тлей, от них все избавляются!
— Потому что все — лентяи и эгоисты. Вы только посмотрите на неё! Моя Зюзя — такая красавица!
— Но если её найдёт Юра?
— Не найдёт! Я прячу её тут уже три дня! Он ничего не заметит.
— Да где же ты её всё-таки взял? — не унимался кактус Кирилл.
— Не скажу! — гордо выкрикнул лимон Филимон. — Это моя тайна! И моя Зюзя! Моя Зюзенька!
— Прекрати упираться, Филимон! Признавайся, откуда у тебя насекомое!
— Говори же, а не то мы отдадим её Жоржу!
— Или позовём Юру!
Но лимон Филимон молча закрыл свою любимицу листьями и теперь только отмахивался от всех ветками и норовил уколоть шипами.
— Да ладно вам, народ, — вдруг пробасила пальма Мальва. — Это я малявку папаше подарила.
— Что-о-о? — чуть не выскочил из нового горшка кактус Кирилл. — Я так и знал! Я чувствовал, что добром это не кончится, как только Юра притащил к нам в дом этих двух уголовников!
— Почему уголовников? — удивился бонсай Покусай.