— Эй, братан, не гони на банан! — возмутился банан Степан.
— Да потому что он забрал их из оранжереи! А их явно выпустили из этого исправительного учреждения раньше срока!
— С чего ты взял, что оранжерея — исправительное учреждение?
— Да с того! — кактус Кирилл сжал кулаки. — Стали бы люди держать приличные растения за тройными стёклами и под замками, а?
— Что ты такое говоришь, Кирилл? — сказала розмарин Марина. — Ты же всегда нам рассказывал, что сам мечтал хоть одним глазком глянуть на оранжерею! И держат там вовсе не уголовников, а наоборот — редкие и ценные растения. Поэтому у них и стёкла тройные…
— Да как же не уголовников, когда уголовников! И контрабандистов! — не унимался Кирилл. — Они тайком протащили в дом опасное насекомое! И неизвестно, что у них там ещё припрятано!
— Вот это ты сейчас зря, — нахмурилась пальма Мальва и начала обмахиваться листом, как веером. — Нам скрывать нечего. Мы — народ честный, нас вон даже в кладовке долго не продержали, выпустили за хорошее поведение. А малявка никакая не опасная, и Филимондер за ней хороший пригляд обещал.
— Филимондер… — застонал кактус Кирилл. — Я же говорил вам, мы окончательно пропали! Сначала контрабанда опасных насекомых, а потом что — подпольный салон татуировок?
— Пусть зовёт его как хочет! С этим мы потом разберёмся. Давайте лучше решим, что будем делать с этой молью, тьфу, то есть с тлёй, — сказала лиана Диана, а лимон Филимон громко всхлипнул.
— Филимон, — тихо позвала орхидея Галатея, — ну, не обижайся на нас, мы же не со зла. Мы просто за тебя переживаем! Ты не понимаешь, какая это ответственность!
— Ну и пусть! — снова всхлипнул Филимон. — Да, ответственность! Я прекрасно всё понимаю! Но только не отнимайте у меня мою Зю-узю-у-у-у! Пожа-а-а-алуйста!
Вот так у лимона Филимона появился собственный домашний питомец — тля по имени Зюзя. А с ней вместе — такие хлопоты, каких наш добрый друг лимон и представить себе не мог.
Характер у Зюзи оказался не просто скверным, а на редкость отвратительным. Когда все засыпали, она просыпалась и громко кричала: «Зю-зю-зю!» — а когда другие бодрствовали, она хотела спать. Спала она очень плохо и очень чутко, так что лимон Филимон, укладывая её, постоянно шикал на каждого, кто смел издать хоть какой-то звук, и злобно зыркал по сторонам испепеляющим взглядом. Зюзю надо было кормить по часам, она капризничала и плевалась, ей не нравилось почти всё, что давал ей лимон Филимон, однако, насытившись, она уже через десять минут опять начинала вопить и требовать еду. Зюзя вообще всё время что-то требовала, но что именно, догадаться было очень непросто, потому что, кроме «Зю-зю-зю», она ничего не говорила. Филимон носился ради неё за самым свежим нектаром, выпрашивал у нарцисса Бориса новую порцию сладкой жёлтой пыльцы и умолял лиану Диану стащить на кухне немного мёда или джема. Зюзю надо было развлекать и развивать, и лимон Филимон играл перед ней листьями в ладушки и пел песенки. Зюзе всё время хотелось гулять, и он тщательно следил, чтобы она не свалилась с его веток. Зюзя решила научиться прыгать, и у бедняги лимона чуть было не начался нервный тик. Зюзя пыталась сжевать всё без разбора и оставляла везде липкие слюни. Лимон Филимон всё время протирал, вытирал, убирал и постоянно извинялся перед друзьями, ссылаясь на то, что «у Зюзеньки режутся зубки». Вид у него был нервный, бледный и тоже слегка пожёванный. Он совсем перестал спать и вздрагивал от каждого звука: вдруг это Зюзя опять куда-нибудь забралась или обо что-нибудь ударилась. Но самым сложным оказалось прятать Зюзю от Юры. Раньше Филимон обожал, когда Юра протирал его листочки и рыхлил почву, он ждал выходных, чтобы наслаждаться душем в ванной, и мечтал о летних днях, когда Юра выставит его на балкон. Но теперь всё изменилось. Стоило Юре подойти к Филимону, как тот поджимал ветки, скручивал листья и делал вид, что впал в спячку. И напрасно Юра приносил его самые любимые удобрения и подсыпал в горшок ракушки и яркие камешки — лимон Филимон желтел и как будто таял на глазах.
— Хм, — сказал однажды Юра, — что-то мне совсем это не нравится. Что с тобой такое, мой милый лимончик? Я уже брал анализ почвы и установил над тобой ещё один увлажнитель. И горшок у тебя просторный, и солнечного света тебе хватает… Наверное, я всё-таки поставлю тебя на балкон, ты давно это заслужил.
В другое время лимон Филимон подскочил бы до потолка или даже бросился бы Юре на шею. Но только не сейчас! Оказаться на балконе значило для него наверняка потерять Зюзю, потому что даже если Юра и не заметил бы её при переезде, то, оказавшись на балконе, любопытная букашка тут же улетела бы от своего заботливого папочки на первой же паутинке. Поэтому лимон Филимон весь затрясся и ещё сильнее сжал листья — почти свернул их в трубочку. Юра в это время как раз разглядывал его ветки.