— Ещё как кусается! — хмуро сказала герань Антонина. — Её вон вчера с трудом от базилика Антоши оторвали. Прилепилась как пиявка!
— Она просто общительная! — бросился защищать своё детище лимон Филимон. — Ей нравятся социальные контакты!
— Она паразит и кровосос! — не удержался кактус Кирилл. — Она и из тебя все соки уже выпила.
— Тихо! — рявкнул на него лимон Филимон. — Тихо! Я тебя умоляю, Кирилл! Замолчи сейчас же! Иначе орхидея Галатея откажется, и я пропал! И Зюзя пропала! Юра её уничтожит.
— И правильно сделает! — топнул ногой Кирилл.
— Кирилл, миленький, не вмешивайся, прошу тебя, — застонал лимон Филимон, а сам громко закричал орхидее Галатее: — Галатеечка, красавица, ты меня просто спасёшь! Мне же совершенно не с кем оставить малышку, ты же видишь, какие тут собрались эгоисты и единоличники. — Он злобно зыркнул по сторонам. — Это буквально на пару часиков! Ты настоящий друг!
Рано утром в субботу он отнёс своё драгоценное чадо к орхидее Галатее. Вместе с ней он оставил запас нектара на целую неделю, любимое Зюзино одеяльце и гору игрушек: ракушек, бусинок и пуговицу от Юриной рубашки, которую им с Зюзей однажды подарил Жорж. Зюзя сначала подняла рёв, но орхидея Галатея потрясла перед ней своими бутонами, похожими на погремушки, и Зюзя сразу развеселилась и стала пытаться их откусить. Лимон Филимон воспользовался моментом и улизнул. Ему хотелось разрыдаться, потому что он чувствовал себя ужасным родителем, но тут как раз появился Юра и забрал Филимона в ванную.
Это был один из самых счастливых дней в жизни лимона Филимона. Он не мог вспомнить, чтобы Юра проводил с ним столько времени. Он осмотрел каждый листик, каждую веточку, натёр их блестящим воском, угостил Филимона восхитительными питательными коктейлями, а потом лимон долго принимал тёплый душ и пел вместе с Юрой их любимые песни про лимоны и золотое солнце. Конечно, Филимон ни на минуту не забывал про свою любимицу Зюзю, но был уверен, что у орхидеи Галатеи она в безопасности. А ещё он надеялся, что, побыв немного с красоткой орхидеей, Зюзя перестанет вести себя, как заправский хулиган и станет маленькой принцессой. Она ведь такая красавица! Лимон Филимон мечтательно прикрыл глаза и стал тихонько пританцовывать под тёплыми каплями, покачивая ветками.
Но Юра, конечно, не мог провести с Филимоном целый день: его ведь ждали и другие растения. Так что после душа он обсушил своего друга специальной лампой и вернул его на законное место на подоконнике. Лимон Филимон потянулся, расправил ветки и помчался к орхидее Галатее забирать Зюзю. Он уже представлял себе, как его крошка скучает без него и, может быть, даже плачет. Взобравшись на полку к Галатее, он услышал, что она громко с кем-то спорит.
— Это ты! — кричала Галатея.
— Нет, не я! — кричала в ответ герань Антонина.
— А я говорю — ты!
— С чего ты взяла?
— Да потому что больше некому!
— То есть я, по-твоему, воровка?
— А кто же ты ещё?
— Да зачем он мне нужен, этот твой цветок?
— Как зачем? Хотела налепить себе и красоваться!
— Как будто у меня своих нет!
— Ты свои с моими не сравнивай!
— Простите, милые дамы, а где моя Зюзя? — запыхавшись, спросил лимон Филимон.
— О, Филимон! — обрадовалась орхидея Галатея. — Ты ж посмотри на неё! Стащила мой цветок и отпирается!
— Не таскала я у тебя никаких цветов! — визжала герань Антонина. — Филимон, скажи ей!
— Да как же не таскала, когда у меня с утра было пять цветов и три бутона, а теперь что?
— Что?
— А теперь цветов — четыре! А бутона… раз, два… три! Бутоны все на месте, но цветок-то мой где, я тебя спрашиваю?
— Где моя Зюзя? — потребовал лимон Филимон.
— Подожди ты со своей Зюзей, ты сначала нас рассуди. Ну ведь логично же, что эта деревенщина стащила мой цветок!
— Сама ты… нахалка бессовестная! Это всё клевета! Как ей только не стыдно! Врёт и не краснеет!
— Зато ты вон стоишь вся красная! В своих нелепых красных цветах! Вот моим и позавидовала!
— Где Зю-зя? — заорал лимон Филимон изо всех сил.
— Ой! — одновременно вздрогнули герань Антонина и орхидея Галатея.
— А и правда, где твоя Зюзя? — нахмурилась Галатея.
— Вот вам пожалуйста: жалуется, что цветов не досчиталась, а сама за ребёнком уследить не может!
— Где-е-е-е моя-а-а-а-а Зю-узя-а-а?! — лимон Филимон вцепился в орхидею Галатею и начал её трясти.
— А-а-а-ай! — закричала она. — Да подожди ты, Филимон! Отпусти, а то все цветы с меня стрясёшь! Она где-то тут! Я же ей строго велела гулять только по этому листику. Я её накормила, хотела причесать по-модному, но она меня укусила…
— Она не куса-а-а-ется, — провыл лимон Филимон. — Ты её потеря-а-а-ала!
— Ничего я не теряла, — орхидея Галатея со всех сторон осматривала свои листья и трясла воздушными корнями. — Зюзя! Зюзечка! Папа пришёл!
— Раз-зява! — буркнула герань Антонина.