- Тогда мне казалось, что да.
- Господин прокурор… - вмешался адвокат.
- Да-да, я уже иду назад. Андрей… кхм… Георгиевич. Вы долго сожительствовали с Ярославом Толкуновым?
- Три года.
- За это время вы замечали за ним немотивированные приступы ярости, склонность к насилию?
Яр вздрогнул.
- Его ярость всегда была мотивирована. Как и любой невоспитанный мужик, он бывал груб, но не принуждал меня никогда.
Прокурор вскинулся, внимательно глядя на него.
- Вы помните, что клялись?…
- И могу поклясться ещё раз. Он не делал чего-либо против моей воли никогда.
Прокурор остановился у трибуны и побарабанил пальцами по столу.
- И вы никогда не играли с ним… С элементами насилия, скажем так?
Андрей пожал плечами.
- Яр не любитель игр, скажем так.
- Это значит нет или да?
- Это значит то, что я сказал.
Прокурор помолчал.
- И, тем не менее, вы утверждаете, что на плёнке засняты вы. А мы видим довольно жестокую игру… Если это игра.
Андрей пожал плечами и посмотрел на экран. С каждым ответом ему становилось немножечко легче, и даже рассасывалась сжимавшая горло последние месяцы злость.
- На этой записи вы видите двух людей, которые любят друг друга. Подглядывать нехорошо – и всегда есть риск не понять, что вы видите на самом деле. Ненависть или любовь.
Андрей посмотрел на прокурора.
- Что-то ещё?
- Вы знали о том, что проводится запись?
Андрей замешкался. Горло сдавила боль.
- Нет, не знал.
- И теперь, зная об этом, продолжаете утверждать, что всё было хорошо?
Андрей на секунду сжал губы в тонкую полосу.
- Господин прокурор, между любимыми никогда не бывает абсолютно всё хорошо. Я уверен, что Яр никогда не хотел мне зла - и не хочет его сейчас. Уверен, что за те три года ни разу он не спал ни с кем кроме меня. И мне странно представить, что он стал развлекаться со шлюхами сейчас. В конце концов, за те шесть заседаний, на которых присутствовал я, ни одна из них не дала показаний против Ярослава. Что-то ещё?
Прокурор побарабанил пальцами по столу.
- На сегодня, полагаю, ничего. Не уезжайте никуда, возможно, мы вызовем вас ещё.
- Я здесь и готов всегда.
Андрей встал и на сей раз всё-таки направился к двери. Щёки его пылали, сердце билось бешено, и на Яра смотреть он просто не мог. Уже у двери он услышал голос судьи:
- Суд отправляется на перерыв. Собрание будет продолжено через два дня.
========== Часть 63 ==========
Тем вечером Андрей напился. Просто не мог представить, что пойдёт домой и будет находиться там один.
Он позвонил Серёге, потому что видеть Диму в таком состоянии попросту не мог, и потащил его в бар.
Пили какую-то текилу, и первое время Андрей держался, а потом принялся вываливать всё, одно за другим – про наркотики, про Яра, про деньги, снова про Яра и снова про наркотики, а потом про Яра, который больше не был с ним, и наконец про плёнку и всё, что следовало из неё.
Серёга слушал серьёзно. Он вроде бы был немножко трезвей – по крайней мере именно он затем тащил Андрея домой.
Потом были его руки – на спине, на ягодицах, под рубашкой, и Андрей поддавался им, чувствуя с особенной силой, как за все прошедшие месяцы тело его изголодалось по ласке и теплу.
Секс был обычным – Андрей не чувствовал ничего, кроме желания получить разрядку. Серёга умело ласкал его изнутри, заводил так, что искры сыпались из глаз, а затем сам лежал под ним, широко расставив ноги, и Андрей тоже брал его - просто чтобы кого-нибудь взять.
С ним было не лучше и не хуже, чем с Ритой, разве что острей, потому что Серёга был тесным, и руки его до боли впивались в бока при каждом рывке.
А утром Андрей проснулся и понял, что не случилось ничего. Небо не рухнуло на землю, и телохранитель Яра не выскочил из-под земли, чтобы отстрелить ему яйца. Он переспал с другим парнем – и это больше не волновало никого.
Серёга уже ушёл, оставив записку на тумбочке, глядя на которую Андрей тоже не почувствовал ничего. Он рухнул обратно на кровать и лежал какое-то время, не желая вставать. Ощущение было такое, будто всё, что он помнил и делал, стёрли из памяти подчистую. Он хотел бы так и остаться в этом чистом белом мире, но надо было ехать к редактору, затем созваниваться с новой моделью и начинать работу.
Андрей кое-как заставил себя подняться и поплёлся в душ.
Редактор ждал его к десяти. Уже стоя в дверях, Андрей понял, что разговор будет непростой – последнее, о чём он думал накануне, это реакция начальства на его выходку. Впрочем, в тот момент он вообще толком не думал ни о чём.
Андрей положил на столик папку с фотографиями и собирался сесть, когда редактор поймал его за запястье и заставил остаться стоять. А затем сам положил перед Андреем свежий номер Speed Info.
То, что в заголовке светилась фамилия Толкунов Андрея не удивило – такие газеты он видел едва ли не каждое утро. Поначалу крикливые заголовки коробили его, но постепенно он начал привыкать и теперь просто старался их не замечать.
