— Урги не сказать, чтобы любят все уничтожать. Только в том случае, когда ихние воины гибнут, они как косой проходятся по окрестным землям. Хозяин владения может и отсидится в замке, а вот крестьян у него точно не останется ни одного, — рассказывает мне кузнец. — Кого — угонят, кого — порубят, кого — постреляют, если спрятаться не успеют.
Крим идет рядом, он как бы теперь мой личный охранник и помощник, смотрит на меня совсем другими глазами, как спасенный чудесным образом из лап смерти.
Понятно, что излеченные от смертельных ран люди будут думать, что это чудо божественное, а никак не дьявольское.
И в голову им такое не придет, да и остальные жители стоянки не впадали в религиозный экстаз отрицания из-за моих умений. Понимают отчетливо, что воины могут спасти их жизни, а я могу спасти всех.
Ну, я тоже выступаю вполне в образе приличного человека и спасителя жизней людских — на завтрак младенцев не ем и даже невинности ничьей не требую от селянок. Да и селянок при первом своем возжелании не валю на мох, как моей милости положено в этих совсем простых временах и местах.
Ничего, до замка доберемся, с ургами я там переговорю серьезно, а потом можно будет какую-нибудь девку или бабу для жизни присмотреть. Поработать придется здорово над образованием именно в сексуальной сфере, я к этому готов морально, чтобы наладить какую-то нормальную жизнь.
Уже вполне на уровне выполняю божественный знак и выучил одну небольшую молитву, которую бормочу три раза в день, как здесь принято заниматься религиозными ритуалами. Вместе со всеми и бормочу, чувствую, что народ вокруг внимательно прислушивается к моим словам и потом вздыхает с облегчением.
Верят в силу бога своего и думают, что плохому человеку или демону эта молитва может как-то повредить.
Хоть сила моя и непонятна окружающим, все же деяния мои исполнены заботы о людском племени.
Да и не показываю я пока ничего, кроме лекарского умения.
Основной лагерь теперь разбиваем за пару километров от опушки леса, старшим там остается кузнец, я же с девятью воинами пробираемся обходным путем до сильно растянутого в длину села. Выздоравливающих оставили при нашем обозе, собираюсь их совсем долечить. Идем пешком, оружие набранное с бору по сосенке везем на паре телег, которые я приказал забрать с собой, рассчитывая на будущие трофеи.
Обходным идем, это потому, чтобы по нашим следам, если нам суждено погибнуть, урги не добрались до беззащитных женщин и детей.
Я конечно погибать никак не собираюсь, да и своей маленькой армии не дам, однако мои воины готовы отдать свои жизни за господина своего и мечтают хоть одного врага забрать с собой перед смертью.
Готовы разменяться один в один, на что я сильно не согласен. Но хоть одну схватку я должен вместе с ними пройти, чтобы стать своим, повязанным пролитой кровью врагов. Придется пока чудесное стреляющее оружие не использовать, обойдусь своими боевыми возможностями и без него.
Если конечно не столкнемся с парой сотен кочевников, тогда уже копьем не отмахаешься, придется доставать громы небесные и ангельскую мощь из рюкзака.
— Очень непростые противники — эти твари. И в рубке сильны, а стрелы мечут прямо из седла своих степных лошадей, — рассказывает мне теперь мой заместитель по боевой части, один из выздоровевших воинов по имени Тофим.
Он самый опытный из остальных и хорош на копье, которое считает лучшим оружием против ургов окаянных.
Возможно, что скоро проверим его слова, что-то не нравится мне тишина в селе, подозрительная она какая-то, вязкая и опасная.
Село оказывается целым и невредимым, даже местные собаки выжили и теперь радостно встречают своих кормильцев.
— Забрали всю скотину, а село не тронули, — удивляются все воины.
Несколько коров с собой в лес прихватили беглецы, кто успел при бегстве, но основное стадо осталось на дворах.
— Ждут нас здесь, — спокойно заявляю я, уже почувствовал подозрительное внимание из пары крайних от леса домов.
— А без своих лошадей урги нападают? — спрашиваю я Тофима.
— Не замечено за ними такого, — удивляется он. — Правда, когда хотят честно сразиться, спешиваются и луки не используют в бою. Есть у них такой ритуал посвящения молодых воинов.
— Ну, значит, мы будем первые, кто в честный бой вступит с захватчиками. Готовьтесь к схватке, — командую я своим.
Лица у воинов становятся напряженными, оружие разобрано с телеги и направлено вперед.
Мы дошли развернутой цепью до середины довольно большого села, когда засадники решили, что уже пора. Из обоих домов высыпали пара десятков ургов, сжимающих в руках копья и толпой бросились на нас.
Если бы они рассыпались и начали обстрел из луков, моих погибло бы много и сразу, а так они ломанулись плотной толпой и уткнулись именно в меня и пару воинов рядом со мной.
Я раскинул купол пошире, пусть он станет совсем тонким, здесь нет такого оружия, чтобы пробить его. Правда мои охранники этого не знают и собираются всерьез отдать свою жизнь за меня.
