Меня от запаха уже начинало подташнивать. Я ждала их на лестничной клетке. Наверно, час, а то и больше. Почему-то боялась возвращаться в свою квартиру. Мне казалось, что вернись я к себе, покинув вахту, и труп скоммуниздят. И я потом ничего не докажу. Глупо, конечно. Хотели бы убрать тело, уже бы убрали. Но я не могла уже нормально соображать. А теперь мы двадцать минут как минимум торчим в квартире Степана Кузьмича. Дверь в ванную постоянно открывается нараспашку, и я вижу его снова и снова… Стараюсь не смотреть, но не получается. Мы с Лисиным сидим на кухне, она напротив двери в ванную. Как я ни просила закрывать дверь, меня никто не слушал. Им нужно было фотографировать, проводить свои экспертизы, снимать отпечатки и так далее. И не только там. Они это делали во всей квартире. Хождение не прекращалось ни на минуту.
— А что такое?
Я пожаловалась на запах и тошноту. Поклялась, что еще немного — и меня вырвет. А это подпортит им, так сказать, улики. Новая ДНК в деле.
Довод убедил Лисина, и мы продолжили общение в моей квартире. Но перед этим случилась еще одна странная вещь. Когда Вячеслав уже вышел на лестничную клетку, меня остановил другой опер — тот, которого Лисин называл Петровичем, усатый дядька средних лет, — и поведал мне «страшную тайну» заботливым, отеческим тоном.
— Девочка, ты не обращай внимания на него, — кивок в сторону приоткрытой двери, за коей скрылся Лисин. — У него мать пострадала от, хм, гадалок разных. — Хорошо, что додумался не назвать меня аферисткой.
Я просто кивнула и вышла на площадку, пока Лисин не заметил моего отсутствия. Словоохотливость второго оперативника помогла мне понимать своего нынешнего визави куда лучше, включая всю его агрессию в мой адрес и постоянные подозрения в корыстолюбии. Однако эта тема меня занимала сейчас куда меньше, чем труп соседа.
Я поставила чайник, но чувствовала, что ни пить, ни есть не смогу еще долго.
— Знаете, что я думаю? — начал говорить тем временем Вячеслав, без спроса усевшийся за стол. Впрочем, в моей квартире он уже успел освоиться. — Сосед ваш мешал преступнику до вас добраться. Возможно, часто сновал туда-сюда. Или курить выходил на площадку. Или в окна смотрел, бдел, так сказать. Я видел пепельницу на балконе.
— Он вызвался меня охранять! — дошло до меня.
— Не понял?
А я поняла. И заревела. Ведь выходило, что Степан Кузьмич умер из-за меня. Капитан прав. Он помешал преступнику.
Я рассказала в двух словах, как застала соседа на лестничной клетке на табурете.
— Хм… А вы говорите, что не поклонник ваш. Или он такой добрый, что всех подряд защищает? Альтруистов я по жизни мало видел, я вам так скажу.
— Не мой он поклонник. А моей бабушки. Это ее квартира. Они всю жизнь были соседями. Ну и… какие-то шуры-муры, похоже, были. Но бабушка особо не распространялась. Говорила, что друзья детства.
— Друзья, — фыркнул Лисин, но не стал копать дальше. Понимал, что мне будет неприятно говорить о возможной неверности моей бабушки моему дедушке. Хотя Лисин не из того сорта людей, которые пекутся о чужих чувствах. Наверно, причины заботливости Кузьмича не были так уж сильно важны для следствия, как сам факт того, что этой заботой он кому-то помешал.
Мы немного посидели в тишине. Затем капитан задал еще парочку скучных вопросов, видимо, для протокола. Хотя подписывать мне пока никто ничего не давал. А потом ему позвонили. И… началось самое интересное.
— Собирайтесь, — бросил мне капитан, поднимаясь. Затем оглядел мой внешний вид. — Вы можете и в таком виде поехать, я думаю. Но если вы быстро оденетесь, я могу подождать.
Я сперва опустила глаза на свой прикид (обычное хлопковое домашнее платье, правда, пару маленьких пятен я уже успела на него поставить) и только потом догадалась спросить:
— А зачем мне с вами ехать? К следаку, что ли?
— Нет. Новое убийство. Район не мой, но знакомый позвонил. Знает, что я вожу дружбу с ведьмой, — в этом месте капитан как-то странно хмыкнул, и только по этой причине я поняла, что он имеет в виду меня, — а им как раз нужен консультант по этому профилю.
— По какому профилю? Я ничего не понимаю. Им погадать нужно, кто преступник, что ли? Ну, это они «Битвы экстрасенсов» насмотрелись. В реальности невозможно по картам установить убийцу.
Лисин смотрел на меня со снисхождением и чуть ли не с жалостью, как будто я, являясь первоклашкой, пыталась решить пример для учеников десятого класса.
Наконец решил прояснить для меня ситуацию:
— Убита ведьма.
Я сидела на парах в аудитории второго этажа и смотрела в окно. Препод открыл дверь, впустил всего несколько человек и тут же ушел к методистам по каким-то своим вопросам. Обычно нас много. Но не сегодня…
