Небольшой подъем ствола вверх и спуск курка. И вот мушкет Лопоухого стреляет высоко над кирином. Усатый грозно посмотрел на ничего не понимающего молодого солдата. Старший солдат, дав своему товарищу подзатыльник за неудачный выстрел, сам выставил мушкет вперед.
Кирин все это время смотрел на нас. Похоже, что звуковой барьер действует только в одну сторону. Выстрел должны были слышать и на корабле, не то что за сотню метров перед нами.
С яркостью сварки рог кирина засветился. Мышечная память тела подсказала мне, что начинается применение магии и лучше как можно скорее скрыться отсюда. Глаза закрылись сами по себе, а ноги сделали толчок в сторону, чтобы потом можно было вжаться в землю.
Ничего больше не происходило, никаких звуков не доносилось со стороны зверя. Я боязливо приоткрыл глаза. Бамбуковая роща вокруг меня исчезла. Был голый холм, за которым открывалась полянка с горой и водопадом. Людей рядом с собой я тоже не увидел.
Поначалу начала накатывать паника. Однако я успокоился, когда за пределами внезапно облысевшего без деревьев острова увидел только море. В том месте должен был стоять один корабль, а чуть вдалеке и второй. Нет, лошадка, ты всего лишь наслала иллюзию на меня. Не могла же ты все вокруг за пять секунд уничтожить. Никакая кобыла не сможет потопить имперский эсминец.
Если я избежал полного воздействия магии, в чем я был уверен, то что стало с остальными? С уверенностью можно было сказать, что никто из нашей команды охотников не отвернулся бы. Значит все сейчас были в худшем положении, чем я.
Я побоялся зацепиться за невидимое дерево и свалиться вниз по холму. Лучше уж посидеть на лугу, пока магия не перестанет действовать. С выставленными вперед руками я шел вперед, напоминая себе какого-то слепого.
Вспомнить бы еще что мне Афанасий Максимыч рассказывал про этих киринов. В памяти всплывала только информация об их травоядности. Мне удалось вспомнить только это, но даже такая мелочь вселяла в меня уверенность.
Кирина нигде видно не было. Должно быть здесь он был невидимым. Главное на него не напороться, а то меня еще насадят на эти рога. Странная смерть будет у молодого дворянина из рода Любомирских.
Со стороны склона раздалось рычание. Этого еще не хватало только. Хоть бы только та зверюга не была невидимой. Все-таки стоит пройти чуть вперед к тому водопаду.
Зверюга, к моему счастью, оказалась очень даже видимой. Вот только радости это у меня не вызвало, когда я рассмотрел источник рычания. Вот вам и одна из химер с этих земель с телом тигра, головой обезьяны и хвостом в виде змеиной головы.
Зверь с рыком сделал чудовищный скачок в мою сторону. Я едва смог увернуться от такого неожиданного броска. На левой руке остались следы от его когтей. По рукаву рубашки медленно растекалась теплая кровь. Для иллюзии у него были слишком острые когти.
Револьвер сделал один за одним шесть выстрелов. Хоть я и целился ей в голову, но только один выстрел достиг цели и выбил ей глаз. Все остальные ушли ей в тело. Радует хотя бы, что я не промазал по ней.
Химера взвыла от боли по обезьяньи. Задняя лапа обмякла, видно круглая пуля раздробила ей коленный сустав. Теперь хотя бы таких прыжков от него ожидать нельзя. Хотя, чего я радуюсь, если барабан уже пустой? Что-то я каким-то ковбоем стал, раз спустил все пули из револьвера с курковым вращением барабана.
Я-то отстрелялся, но мушкет Самуила должен быть заряжен. Остается только обойти химеру. Но только почему я не видел там остальных охотников? Неважно, разбираться с этим буду тогда, когда мне не угрожает магическая тварь.
На трех лапах химера передвигалась шустро. Все те несколько метров отставания она преодолела в пару мгновений. Она попыталась занести лапу для замаха, но не удержалась и упала. Все-таки зверь был слишком тяжелым для стойки на двух конечностях. Это мой шанс.
С такой скоростью я бегал только от своры собак с нашей улицы. Тогда у меня на пути был высокий двухметровый забор, который я смог преодолеть даже не замедляясь. Собаки тогда чуть не порвали глотки от лая, понимая тщетность своих попыток пролезть через узкие стальные прутья. Ну раз тогда я смог выйти победителем, то и сейчас выйду.
Без бамбуковых деревьев было невозможно было ориентироваться. Я окинул взглядом округу, но не было ни лежащих на земле людей, ни их мушкетов. Как-будто они просто взяли и ушли отсюда на корабль, бросив меня на съедение животным.
А куда бежать дальше? Я же ни одного дерева не вижу на этом злосчастном острове и непременно шею сломаю по дороге. Эта химера с воем и мычанием, но дойдет до моего несчастного тела. Острых клыков у обезьяньей головы химеры видно не было, поэтому меня жевали бы долго и мучительно.
Хотя полностью беззащитным я не был. От осознания этого факта у меня даже появилась кровожадная ухмылка. Раз зверь не может прыгать, рвать меня клыками и толком наносить удары когтями, то оно не так уж и опасно.
