Мы выбрались наружу. Кучер с отброшенным капюшоном стоял снаружи с ломом в руках. Я впервые взглянул на его лицо. Возле имения Борисовых сделать это как-то не удосужился, явно ожидая увидеть в нем приевшееся лицо одного из извозчиков. Как оказалось, зря.
У кучера Кирсновского оказалось зеленоватое лицо с пухлыми непропорциональными щеками. Оказывается, это одна из его химер. Вот откуда он знал, куда именно нужно нам рулить. Похоже у него с ними есть некая телепатическая связь или что-то близкое из этой оперы.
Голем загудел и принялся с помощью колеса телеги рыть землю вокруг себя. Собаки подбежали к повороту на пустырь, щерясь стальными пастями.
Человек встал с ящика. Он шел к нам, заправляя выбившиеся из-под шляпы-цилиндра длинные волосы. К обоим нагрудным карманам его пиджака шли цепочки от часов. На худом лице проступала неаккуратная недельная щетина.
- Как по расписанию, - торжественно прокричал он, закатывая рукав и показывая нам едва различимый в ночной полутьме циферблат.
- Надо оттянуть время, - прошептал мне Кирсновский, нервно поглядывая через левое плечо.
Я вопросительно поднял бровь. В ответ он мне глазами указал куда-то в сторону.
В тени домов с левой части пустыря в нашу сторону бежали две фигуры. Первая было крупной и пузатой, в широкой одежде золотистого цвета. Другая – худая и с блестящим в лунном свете продолговатым предметом.
Псы медленно пошагали по мягкой земле. Голем откапывал себя однообразными роботизированными махами. Человек в цилиндре танцующей походкой шел навстречу к нам. Кольцо врагов сжималось.
Из соратников у меня были только доходяга в белом парадном костюме Кирсновский и его жабомордый кучер. Рассчитывать приходится только на подмогу в лице громилы и мечника. Вероятнее всего это тоже химеры. Крупный – это точно Мишутка, а вот худого я прежде не встречал. Продержаться бы еще до их прибытия.
- Это что за хмырь? – Шепотом спросил Кирсновского.
- Часовщик, механических дел мастер, - химеролог нервно оглядывался по сторонам, постоянно поправляя трясущейся рукой очки.
Часовщик, да? Буду считать это за кличку.
- Твой коллега по созданию зверушек, - хохотнул я, приглаживая взъерошенные волосы.
- Из неживой материи каждый дурак может, - обиженно поморщился Кирсновский. – А ты попробуй из живых созданий создать нечто подобное.
- Хочешь сказать, что он не такой крутой как ты?
- Ха, конечно нет, - отмахнулся пренебрежительно мой соратник.
На его лице появилась боевитая ухмылка. То-то же, а то совсем расклеился. Не стоит надеяться в бою на союзника, который утратил боевой дух.
- Кстати, я же про кое-кого позабыл! – Крикнул весело Часовщик. – Не стоит забывать и о флангах.
Мужчина посмотрел на бегущую к нам парочку друзей Кирсновского. Земля перед ними взорвалась, вскрывая металлическую груду.
Худая фигура отпрыгнула в сторону. Громила несся напролом, словно не замечая ползущую на него гору железа.
- Стой, - почти беззвучно прошептал Кирсновский.
Человек-медведь не слышал его, продолжая бежать прямо. С ужасающим грохотом он влетел в кучу железа. Громадные лапищи принялись корежить металл. Куски полетели во все стороны.
- Туповат он у тебя, - весело сообщил Часовщик, приподнимая цилиндр.
В такт поднятию шляпы из земли позади Мишутки вылетел закованный в латы с ног до головы рыцарь. В прорезях глухого шлема горели два желтых огонька. Он крепко сжимал длинную, почти двухметровую стальную трубу.
Медведь не успел обернуться на звук, но тут же получил ужасающий по силе удар. Стальная труба выгнулась от столкновения с плечом буквой «г». Громила с жалобным воем свалился лицом на искореженную груду метала.
Худощавый воин Кирсновского прыгнул, занося меч для удара. Рыцарь повернулся одним лишь корпусом на сто восемьдесят градусов. С нечеловеческой ловкостью и грацией мечник оттолкнулся рукой от полетевшей в него трубы. Перемахнув над рыцарем и приземлившись на ноги, он нанес ловкий удар по шлему. После взмаха воин отскочил в сторону.
- И второй туповат, хотя и ловкий. Ну ничего, как и первый помрет секунд эдак через пятнадцать, - подытожил Часовщик.
- Он думает, что Мишку можно так легко уложить, - хихикнул Кирсновский.
Громила поднялся на ноги. Если бы не висевшая колбасой на мясном рынке рука, то и не скажешь, что об него погнули двухметровую стальную трубу.
Подмога Кирсновского была крепко связана боем. Если бы это был наш единственный враг, то можно было бы с интересом наблюдать за баталией созданий этих двух гениев, но клацанье стальных собачьих зубов и копошение в земле голема напоминали о том, что расслабляться рано.
Часовщик с интересом поглядывал то на нас, то на своих механических воинов. Он старался произвести вид расхлябанного дурачка. Небрежная щетина, длинные постоянно выбивающиеся из-под дурацкого головного убора волосы, смешливое кривляние. Весь внешний вид пытался преуменьшить его значимость. Кто будет ожидать многого от вызывающего пренебрежительную ухмылку бродяги? Да никто.
С легкой танцующей походкой он приближался к нам.
