Ох уж этот метод нанимать на какие-то грязные дела шантажом. Какой-то бродяга появился, которого в городе и не знает никто толком. Отличный кандидат для наемного убийства или какой-то сделки с запрещенным товаром. Кто же поверит ему, что на это дело нанял его один из полицейских? Все только посмеются с моих слов, стоит мне лишь их рассказать. Согласиться на его просьбу или нет? Выбора у меня особо-то и нет. Такие люди просто так не прощают отказ и используют свою власть, чтобы наказать меня за неверный с их точки зрения выбор. Но даже согласие не будет мне гарантировать, что я по итогу не окажусь за решеткой.
В комнату без стука ворвался молодой полицейский с дыханием как после марафонского бега. Он попытался что-то сказать, но только подавился слюной при попытке сказать хоть слово.
- Горин, тебя стучать разучили? - Круглая лысая голова так покраснела, что походила на помидор.
- Егор Тимофеич, там граф Тетерев… - молодой полицейский закашлялся.
В одну секунду полицейский в черном мундире побледнел. Я даже услышал, как он шумно сглотнул слюну.
- Говори, - уже не так злобно сказал Егор Тимофеевич.
- Он за той девчонкой послал, что с этим была.
- Пускай забирает девчонку, - полицейский немного подумал и, болезненно сморщившись, сказал, - и этого тоже от греха подальше.
- Есть, - полицейский по фамилии Горин ушел, на прощание отдав честь.
Выкуси-ка Егор Тимофеевич. Все-таки Марта ничего не выдумывала про графа, который, должно быть, важная персона в этом городе. Если так, то может и дальше держаться той девчонки, которая обладает намного более влиятельной магией, чем у меня. Одним только заклинанием под названием «Граф Тетерев» можно будет сбивать спесь и заставлять дрожать от страха таких сволочей, как Егор Тимофеевич. Я почти что на сто процентов уверен – этот город просто кишит такими людьми.
Я поднялся со стула, неторопливо заправляя в брюки выбившуюся рубашку. Потом я поправил воротник, немного подтянул получше свой зеленый жилет, пригладил прическу. Все делал с важным выражением лица, иногда ненароком бросая взгляд на полицейского. Он сейчас по цвету напоминал губы той дамы, пригласившей меня в ателье.
- Егор Тимофеевич, а не соизволите ли вы исполнит одну мою маленькую просьбу? – С улыбкой произнес я, нарочито растягивая каждое слово, будто смакуя, - можете вернуть мое фамильное оружие? Буду очень благодарен.
Сверля взглядом полицейский молча положил на стол Кольт Иствуд. Кобуру и наплечную сумку забирать у меня не стали, поэтому я просто вложил револьвер на его законное место.
- А еще, Егор Тимофеевич, верните мою катану, - я сложил руки на груди, - все-таки боевой трофей.
Мой клинок вернули с таким лицом, словно хотели пустить его в ход. Но в его голове было два слова, которые не позволяли это сделать. Граф Тетерев.
На выходе из жандармерии меня ожидала карета размером с хаммер и тройкой лошадей в упряжи. Мне открыл двери седой старик в форме, которая, как я начинал понимать, принадлежала к военно-морскому флоту империи. Внутри сидела Марта в обнимку с коробочкой конфет. Напротив нее сидело два молодых офицера, бросивших на меня оценивающий взгляд. Один из их хмыкнул, чем заслужил грозный взгляд от своего товарища.
- Садись, чего стоишь? – Спросила у меня Марта, придирчиво перебирая конфетами.
Я сел рядом с ней и тут же получил в руки коробку, которая была только что у девушки в руках.
- Держи, заслужил, - звонко сказала она, улыбаясь.
Хоть какая-то благодарность от нее. Хотя то, что она вручила мне конфеты, никак не мешало ей всю дорогу их есть. Я даже толком не успел попробовать, как она все их съела. Ничего выдающегося сказать о них не могу. Это были просто хорошие шоколадные конфеты, но не более того.
Марта всю дорогу рассказывала об этом графе Тетереве. Отец Марты раньше дружил с тем, кого она называла дядькой. Их ужины, любимые блюда, книги, истории из молодости девушка рассказывала в мельчайших подробностях. Всю информацию я пропустил сквозь уши, поскольку ничего интересного не звучало. Запомнил только то, что граф Тетерев имеет личный крейсер Ангелина, который стоит где-то в порту. А вместе с ним небольшую армию матросов и флотских офицеров. Только за это его можно считать очень влиятельным человеком в городе.
По дороге офицеры сообщили Марте, что сын графа и ее будущий жених недавно скончался. Услышав такие вести девушка чуть не заплакала, но удержаться все-таки смогла. Замуж за него, как я понимаю, она не хотела выходить, но его смерти не желала. Они были дороги друг другу, как друзья детства, но не более того.
Карета остановилась у ворот выполненных в восточном буддистском стиле. За ними виднелся особняк с высокими белыми колоннами, обширными окнами в несколько метров высотой и бледно-зелеными стенами. За воротами виднелась дорожка с растущими по бокам кустами экзотических цветов. Марта выпрыгнула первой, а меня один из офицеров задержал за руку.
