- Граф Август Христофорович Тетерев благодарен за спасение Марты, - сказал мужчина, как только девушка ушла подальше, - но он не очень рад вашему присутствию. Потому он даст вам на сегодня ночлег, завтра утром с вами посетит генерал-губернатора, но более никаких дел с вами вести не будет. Так что впредь опасайтесь заходить на территорию его особняка.
Тучи сгущаются надо мной. Этот Константин успел насолить даже тем людям, которые живут чуть ли не на краю мира. Вот уже и какому-то очень влиятельному графу с личным кораблем он не по душе. Не перестаю поражаться таланту этого дворянина, которому на вид лет двадцать.
- Лично мне он не рад? – Нахмурился я, толком не понимая причину такого отношения ко мне.
- Скорее род Любомирских, так что и вас, - кивнул офицер, указывая на мой револьвер.
Ну ладно, тут уже предки Кости отличились. Быть может как раз Георгий Любомирский дорогу перешел графу. А мне теперь отдуваться за всех нужно.
- Ну, как будет удобно вашему высокопреосвященству графу, - с улыбкой произнес я.
- К графу нужно обращаться «Ваше сиятельство», - сквозь зубы сказал офицер.
- Ах, точно, забыл, - я с издевкой хлопнул себя по лбу, - вы уж простите, запамятовал.
Я побрел по дорожке к особняку, с интересом разглядывая посаженные вдоль дороги цветы. Некоторые я никогда прежде не видел. Видимо здесь есть растения, которых нет в том мире.
- Чертовы Любомирские, - ветер донес до меня ругательство одного из офицеров.
- Спокойнее, Алексей, он же только и добивается, чтобы ты из себя вышел.
Странное чувство, но я похоже становлюсь этим Константином. Особенно забавно наблюдать, как на привычный мне характер накладываются совершенно другие качества. Занятная химера должна получиться, если это продолжится и дальше.
В особняке меня встретил дворецкий в бархатном пиджаке и белоснежных перчатках. Он вызвался проводить меня до заготовленных мне покоев, буквально намекая, что я должен сейчас в них проследовать и не выходить оттуда до самого утра.
Хотя бы не в чулане на мешках с углем мне заготовили постель. Комнатка выглядела опрятно, с небольшими окнами и самым минимумом мебели: стол, два стула и шкаф. Оставшись наедине я только сейчас понял, как страшно устал. Какой странный и необычный день, который был больше похож на бред, вызванный высокой температурой. Быть может я все-таки выплыл тогда на поверхность, где меня увезли в больницу, а от плавания в ледяной воде подхватил страшное воспаление легких и впал в кому. Вот все и снится мне сейчас. Будь что будет.
Как бы то ни было, а спать все равно хотелось, несмотря на стоявшее за окном вечернее солнце. Стоило мне раздеться и лечь под теплое пуховое одеяло, как я забылся сном.
Странные туманные сны мне снились в ту ночь. Перед моими глазами вертелись обрывки воспоминаний Константина, но искаженные до уровня бреда. Чего стоит только игра в карты с какими-то японскими демонами, профессором в кимоно и пьяным матросом с надписью на козырьке «Черноморский флот». Едва выйдя из-за стола, начался выпускной экзамен по магической геометрии, где принимал его мой друг Леха, с которым я на одном компьютере играл в игры. Разные люди мелькали то тут то там, я вспоминал их имена, хоть и видел впервые.
Я проснулся посреди ночи со странными ощущениями. Все имена тех людей тут же вылетели из моей головы, как и всплывшие во время сна факты об этом мире. Память Константина Георгиевича Любомирского ко мне так и не пришла.
Под пуховым одеялом было тяжело дышать. Мне на грудь словно положили тяжелую наковальню, сдавившую легкие до состояния блина. Не помогло мне избавиться от него и то, что я сбросил одеяло с себя на пол. Нужно было встать и открыть окно, а то сейчас задохнусь.
Я замер от шока, когда поднялся с кровати. Посреди комнаты стояла черная фигура, облаченная в черный балахон. Складки ткани отдаленно напоминали тело стоящего на ветке ворона со сложенными крыльями и оторванной головой. Посреди груди у этой фигуры виднелась деревянная табличка с рисунком оленьего черепа. Ростом эта сущность достигала почти потолка комнаты.
С шелестом опавшей листвы фигура рассыпалась на мелкие лоскуты. Порыв ветра открыл окно, в которое тут же улетели все лоскуты. На полу осталась лежать только черная табличка с изображением оленьего черепа.
Вместе с открытым окном вышел наружу и спертый запах, позволяя наконец-то нормально вздохнуть. Сердце вот-вот должно было выпрыгнуть из груди от этого кошмара наяву. Теперь я пожалел, что проснулся от тех бредовых, но безобидных снов.
Дрожащими руками я поднял табличку в руки. С обратной стороны обнаружилось послание с кривыми черными буквами, выцарапанными на дереве. «Приходи подвал мертвыйдом вечер».
Окна моей спальни, к несчастью, выходили прямо на море. Стоило только жаркому восточному солнцу подняться над горизонтом, как мое лицо начало припекать. Если от проникавшего в комнату света еще можно было укрыться за закрытыми веками, то от жара деваться было некуда. Как бы мне не хотелось этого делать, но с постели подняться все-таки пришлось.
