Больше мне здесь делать нечего. Лучше поднимусь на корабль и попробую там переварить происходившее на этом острове. Содержимое коробки неприятно звянькало. Вручу ее Марте и попрошу открыть. Отличная месть будет, я думаю. Уже представляю ее пронзительный визг, как только она увидит содержимое.
Хихикая про себя от моей подленькой задумки, я бросил взгляд в сторону гойдийцев. Тесокабэ поднимался на корабль неспешной походкой. На пристани оставалась куча солдат в красных мундирах. Тот мужчина, что вручил мне коробку, разговаривал с крупным мускулистым гойдийцем. Он был одет немного странновато по сравнению с остальными: в черную рубашку на европейским манер и шляпу-котелок. Катана на его белом поясе имела черную рукоять более длинную, чем у его собеседника. Вот эта была больше похожа на мою.
Поскорее бы уплыть отсюда. Завтра уже буду в нормальном ромейском городе. Поскорее бы.
Я решил поберечь психику бедной девочки. Мало ли моя шутка как-то отразится на нежной психике дворянки. Честно говоря, мне и самому было не по себе от идеи открыть подаренную мне коробку с отрезанной головой. Подарок господина Тесокабэ пришлось запрятать подальше от глаз Самуила, который тут же захотел увидеть ее содержимое. Теперь он предлагал играть в карты не на мою катану, а на коробку.
Полный список членов экспедиции я не знал, однако все известные мне люди были живы. Раз ехать нам предстояло ехать целые сутки, навестил каждого из них.
Мирный уже не так хмуро смотрел на меня. При встрече со мной он рассеянно пожал поданную мной руку. Его прежде закрученные кверху усы сейчас обвисли. Мирный хотел было сказать, что рад меня видеть, но запнулся на середине фразы. В глубине души мужчина по-прежнему меня недолюбливал.
Федоров был очень подавлен морально. Его крепкие руки тряслись то ли от пережитого шока, то ли от страстного желания что-то выпить. Прохладной бутылке столичной он обрадовался намного больше, чем мне. Долго тревожить расспросами я не стал и откланялся после второй выпитой с ним рюмки.
С судовым врачом «Катерины» Карлом Михайловичем я столкнулся на выходе из-за стола. Я уже попрощался с Федоровым, поэтому задерживаться не стал, стараясь избежать неловкой ситуации. Тем более подходили и незнакомые мне члены экспедиции с новыми бутылками и закусками. Останься бы я еще на одну рюмку, вряд ли бы ушел за столом. Но желание перекинуться словечками с последним знакомым перевесило. Тем более никто же не мешает вернуться чуть позже.
Афанасий Максимыч совершенно никак не изменился в своем поведении. Он все также раскуривал свою трубку на задней части палубы. Мое появление воспринял как совершенно обыденное явление. Дедок был как всегда на своей волне. Он спокойным лекторским тоном поведал мне о событиях после нападения пиратов.
Битва на палубе закончилась быстро из-за численного перевеса самураев. В плен никого из матросов не взяли, но скорее всего никто и не пытался сдастся. Когда резня сверху затихла, пираты пошли по каютам. Всех членов экспедиции собрали в на палубе. Пока половина самураев прочесывала трюм, остальные коллективно спорили о том, что нужно с пленниками делать. Пиратов в первую очередь интересовал груз, которого не оказалось в трюме. Они, как понял по их спорам Афанасий Максимыч, спутали судно экспедиции с каким-то другим.
В результате долгих споров пираты решили отвезти пленников к себе в деревню. Коллективное решение принять не удалось, из-за чего решили спросить совета у своего главаря.
По прибытии в пиратскую деревню их заперли в том большом доме всех. Выпускали пленников только чтобы справить в кустах нужду. Главного на тот момент не было, поэтому некоторое время все только сидели и ждали.
Афанасий Максимыч чуть ли не силой удержал меня, чтобы я не побежал за коробкой. Со смехом профессор сказал, что так главаря не увидел и голову ему показывать не нужно. Он только слышал его прибытие и спор, окончившийся хлестким ударом катаны и звуком падающего тела. После этого лагерь медленно пустел, пока к ночи не осталось почти никого.
Господин Тесокабэ с крейсером прибыл позднее тех событий. Профессора как раз и разбудил звонкий свисток броненосца, причаливающего у деревни. К тому моменту пират и вовсе не осталось в лагере. Через одного из своих людей господин Тесокабэ попросил пока не покидать тот дом, уверяя в скором прибытии ромейских кораблей. Спустя пару часов пришли «Дунай» и «Маринеску».
На мой вопрос о том, кому же на самом деле может принадлежать голова, Афанасий Максимыч пожал плечами. Запутанная история выходила. Надеюсь мне не придется с ней разбираться, потому как других дел у меня выше крыши.
