Сергей Рогов подошел к шкафчику с подшитыми в папочки бумагами.
- Из Покрова, - санитар задумчиво повертел бумагу в руках. Или из Предместьев. Короче, между них.
- Адрес скажи, - сказал я грозным тоном.
- 2 дом на Хлебной. Это притон.
- Точно? – Я не удивился бы, если бы этот идиот даже читать что-то не смог бы должным образом.
- 2 дом на Хлебной. Тут так написано. Я сам писал. Там мужик вон в том шкафу еще лежит. Показать?
- Нет, спасибо. Пойдем, Марта, а то ты в этом холодильнике уже дрожать начала.
Я потащил девушку подальше от трупов. Здесь было не так холодно, чтобы она могла замерзнуть. Скорее ее все это пугало. Особенно тело с лежащей рядом змеиной головой и уложенной отдельным клубком десятиметровой шеей.
- Зря я тебя туда потащил, - сказал с сочувствием я, когда мы вышли наружу, - надо было тебя в ресторанчике оставить с Самуилом.
Марта на свежем воздухе мгновенно оправилась. Ее прежде бледное лицо мгновенно наполнилось краской даже чуть сильнее ее обычного состояния.
- Я просто змей не люблю, - хмыкнула она, но потом посмотрела на меня обеспокоенно, - ты же адрес того места спрашивал не для того, чтобы туда пойти?
- Мне нужно поговорить с одним человеком, - сказал я.
- Я с тобой! – Тут же боевито заявила она.
- Ну уж нет. Таскать дворянок по притонам – это не совсем джентльменский поступок.
- Ты аккуратнее тогда там, - сказала она негромко, - потом расскажешь, если что интересное встретишь.
- Чего мне бояться? Со мной мой верный товарищ, - сказал я с непривычной для себя самоуверенностью.
- Кто? Уж не Самуил ли? – Хихикнула Марта.
- Лучше. Мой друг Кольт Иствуд.
В киоске с газетами продавались простенького вида карты города. Условных обозначений магазинов, административных зданий или хоть чего-то еще не было. Только названия улиц и застройка зданиями. Кое-как ориентироваться в ней можно, но только если знаешь точный адрес своей цели. Зато каждое здание на этой карте было пронумеровано.
Улица Хлебная змейкой опоясывала западный выступ города. Возможно оно могло считаться и частью района Предместье, которое на карте не обозначалось. По словам Кирсновского туда относили всю застройку местных вне городской черты. Предполагаю, что эта улица Хлебная будет чуть ли не самой неблагонадежной среди прочих из-за размытости границ между районами.
С картой в кармане я побрел на запад. Переход от Центра в Покров был резким. Дома в два-три этажа с белоснежными оконными рамами и окрашенными в разные цвета стенами сменились зданиями с фасадом из простого красного кирпича. Местами попадались полностью деревянные постройки с небольшим двориком за высоким забором. Улицы оставались такими же опрятными, как в Центре. Зато всяких кабаков и рюмочных попадалось в разы больше.
Внешний вид людей в Покрове немного отличался от встречаемых мной прежде. Под хорошими пиджаками европейского покроя мужчины носили цветастые русские рубахи. Все чаще попадались фуражки и кепки заводских рабочих. По улице ходили исключительно в сапогах, а не обмазанных гуталином туфлях. Мужчины в Покрове не были гладко выбритыми, предпочитая носить густую бороду.
Внешне дамы не сильно изменились по сравнению с Центром. Разве что их платья были более ярких раскрасок и сплошь имели цветастый узор. А еще женщины здесь были чуть более крупными и больше соответствовали меркам русских красавиц. Черных шляпок и элегантных беретов на французский манер местные горожанки не носили, предпочитая больше заплетенные в волосы цветастые ленты.
Вместо жандармов в белой одежде по улицам ходили похожие на казаков ребята. На их поясах болтались шашки в черных ножнах с серебряным гербом в виде трехглавого дракона. Кокарды их фуражек были выполнены в виде подковы, которую оплетает змея.
Как я понял, здесь жили по небольшим районам купцы и мещане. Оттого здесь так сильно отдавало русской деревней.
Я разительно отличался от местных со своей черной рубашкой, зеленым жилетом и покрытых пылью туфлях. Дольше всего их взгляд задерживался на моей катане в красных ножнах. Смотрели на меня беззлобно, не как на чучело. Им скорее было интересно, что я за человек и зачем быстрым шагом топаю по брусчатке.
По дороге я перехватил несколько ватрушек в лавке у толстяка в белой вышиванке. На улице успел поболтать с курносой девицей в цветастом сарафане. Она очень сильно удивилась, когда я спросил у нее о ближайшей дороге на улицу Хлебную. Но путь туда все же подсказала, за что получила комплимент выразительным глазам и одну из ватрушек.
Чем дальше я шел, тем чаще на домах появлялись сколы и трещины. Брусчатка местами была разбита, а на дороге мелькали лужи грязи и конский навоз. У одного обшарпанного кабака стал свидетелем драки двух синяков. До Хлебной оставалось два райончика.
